Прикосновение - Колин Маккалоу

К тому времени как прибыли Ли и Саммерс в плащах и зюйдвестках, Александр уже приготовил компасы, шахтерские лампы, фляги с керосином и все, что счел необходимым. В непромокаемом плаще он склонился над планом горы, а Нелл нетерпеливо и раздраженно вышагивала из угла в угол.

— Ты же врач, Нелл, ты нужна нам дома, — твердил Александр в ответ на все просьбы взять ее с собой.

Довод был весомым, но не устраивал Нелл.

— Ли, спускайся к самому подножию, возьми мою лошадь, — распоряжался Александр. — А мы с Саммерсом будем искать ближе к дому: сомневаюсь, что в грозу и в таком состоянии она могла далеко уйти. Коньяк. — Он раздал фляжки. — К счастью, уже теплеет — это нам на руку.

Не прекращая мерять шагами комнату, Нелл заметила, что Ли выглядит странно: его светлые глаза потемнели и широко раскрылись, губы слегка подрагивали.

— Хорошо бы найти ее сегодня, — заметил Саммерс, взваливая на плечо рюкзак. — Ливень был сильный, река разбушевалась, а завтра, может быть, придется бороться с наводнением — нам будет уже не до поисков. Но мы перехватим ее, пока не забрела слишком далеко, верно, сэр Александр?

«Слабое утешение», — думала Нелл, глядя, как трое мужчин покидают дом, а она, почти дипломированный врач, остается. Но как же она гордилась отцом! В ожидании Ли и Саммерса он все предусмотрел: отменил ночную смену на рудниках, отправил по домам рабочих, сообщил Сун Бо о возможном наводнении, нашел добровольцев, чтобы заполнять песком мешки на случай, если река вырвется из берегов. Но при попытке дозвониться до Литгоу выяснилось, что на линии неисправность, а значит, нет связи и с Сиднеем.

«Ох, Анна… — думала Нелл, бесцельно передвигая учебники на столе, — что сделала с тобой жизнь? Зачем измучила тебя?»

Стараясь не выдавать тревоги, вошла миссис Сертис.

— Мисс Нелл, вы же ничего не ели. Может, одолеете хотя бы омлет?

— Да, спасибо, — невозмутимо ответила Нелл, — омлет будет очень кстати.

Свалившись в голодный обморок, она вряд ли сумеет помочь беглянке, которую приведут мужчины. «Только бы с мамой ничего не случилось!»

Александр ездил на изящной гнедой кобыле, смирной и крепкой. Когда особняк остался далеко позади, Ли сбросил плащ и зюйдвестку, свернул их и сунул в седельную сумку. Ветер дул с северо-востока, а это означало, что скоро потеплеет; без неудобного, трепещущего на ветру балахона было легче высматривать следы на земле. Шахтерская лампа с ее узким, направленным в одну точку лучом, не годилась для сырой погоды, но лампы-молнии давали слишком тусклый свет. Голову Ли прикрыл широкополой рабочей шляпой, лампу перекладывал из руки в руку, пустив лошадь медленным шагом.

Известие об исчезновении Элизабет стало для него ударом, от которого он теперь умирал медленной смертью. Ли не видел Элизабет с начала дня похорон Анны, хотя предчувствовал что то, никак не связанное с надвигающейся грозой. Казалось, воздух пропитан страхом, раскаянием и растерянностью. Ли до последнего слова помнил объяснения Руби. С тех пор как она обо всем догадалась, они подолгу разговаривали, и постепенно пробелы в знаниях Ли восполнялись. Он начинал понимать, какой печальный, обреченный брак перед ним.

У нее помутился рассудок, это точно. В том же была уверена и Руби, которая провожала его.

— Бедняжка спятила, Ли, и убежала в буш, как раненый зверь.

Она не погибнет! Ей нельзя умирать! И не лишится рассудка. Чтобы вместо Анны в домашнюю тюрьму попала Элизабет? Нет, он отдаст жизнь, только бы этого не случилось. Но зачем ей чужая жизнь, пусть даже жизнь близкого и вместе с тем бесконечно далекого друга?

Несколько раз Ли спешивался, услышав шорох в мокрой листве, но ничего не находил. Гнедая кобылка, покладистое и выносливое животное, безропотно брела вперед. Прошел час. затем второй; Ли удалился на две мили от дома, но все было тщетно. Александр пообещал подать сигнал, если Элизабет найдется, но Ли сомневался, что услышит выстрел сквозь ветер, дождь и шуршание листьев. Только бы Александр или Саммерс нашли ее возле дома! Здесь, у самого подножия горы, так легко разминуться с ней, проехав на расстоянии каких-нибудь десяти футов.

Перекладывая лампу из руки в руку над головой лошади. Ли вдруг заметил, как что-то трепещет на колючих кустах, по вине которых прогулка по бушу для неопытных всадников становилась серьезным испытанием. Подъехав поближе, Ли наклонился с седла и сорвал с ветки клочок тонкого ситца. Белый. Нелл говорила, на Элизабет сегодня было белое платье, — как была одета Элизабет, Ли расспросил в первую очередь. Значит, это все-таки помутнение рассудка, нежели потеря воли к жизни. Если бы Элизабет решила распрощаться с ней, она оделась бы в темное, чтобы ее не сразу нашли.

Пробравшись сквозь кусты, Ли вывернул на утоптанную тропу, ведущую к Заводи, где он купался целую вечность назад, и понял, что именно по этой тропе она шла почти от самой могилы Анны. Ему удалось разглядеть несколько следов, а потом — отпечаток ладоней и коленей; казалось, стихия решила остановить ее на полпути.

Когда Ли наконец увидел Элизабет, съежившуюся на камне у пруда, от радости он забыл обо всем, ибо она была жива: она сидела, подтянув к груди согнутые колени, обхватив их обеими руками и положив на колени голову — крошечное белое существо, которое дальше не пускает привязь.

Ли спрыгнул с седла, привязал лошадь к низкой ветке и тихо приблизился к Элизабет, не зная, как она воспримет его появление — только бы не перепугалась и не бросилась бежать! Но она не шелохнулась, хотя, судя по внезапно закаменевшей спине, поняла, что рядом кто-то есть.

— Ты приехал за мной, — устало выговорила она.

Он не ответил, потому что не нашел слов.

— Правильно, Александр. Я знаю, что мне никуда не убежать. Но не приходить к Заводи я не могу. Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума, но ты ошибаешься. На самом деле я в здравом рассудке. Просто мне нужна Заводь.

Он подошел так близко, что мог бы коснуться ее, но вместо этого сел рядом, скрестив ноги по-турецки и безвольно уронив на них руки. Слава Богу! Она измучена, но ее рассудок невредим.

— Зачем ты сюда приходишь, Элизабет? — спросил он, пересиливая шум дождя и ветра.

— Кто это?

— Ли, Элизабет.

— О-о… — протяжно застонала она. — Опять сон..

— Это я, Ли. Ты не спишь, Элизабет.

Резервуар лампы был почти пуст, но она еще светила. Тусклый отблеск падал на колени Ли. Элизабет обернулась.

— Да, это руки Ли, — сказала она. — Я бы узнала их из тысячи.

У него перехватило дыхание, он задрожал.

— Почему?

— Они прекрасны.

Потянувшись, он расцепил ее стиснутые пальцы, сжал тонкую кисть, мягко повернул Элизабет к себе.

— Мои руки любят тебя, — объяснил он, — как и все остальное. Я всегда любил тебя, Элизабет, и всегда буду любить, что бы ни случилось.