Еще темнее - Эрика Леонард Джеймс

– Ого! Она гораздо больше, чем я думала, – удивляется Рос.

Зрелище впечатляющее.

Медленно снижаюсь, и мы облетаем кратер. Он утратил свою классическую круглую форму. Во время извержения 1980 года обрушилась северная стенка. Отсюда, с воздуха, вулкан выглядит пустынным, инопланетным. На склонах еще заметны шрамы от последнего извержения, они тянутся вниз по склонам и еще не успели зарасти лесом.

– Потрясающе! Мы с Гвен хотим приехать сюда с детьми. Интересно, когда будет новое извержение? – размышляет Рос, непрерывно щелкая фотоаппаратом.

– Понятия не имею. Ну, полюбовались вулканом, теперь пора домой.

– Прекрасная идея. Спасибо тебе за такой подарок. – Рос радостно улыбается, ее глаза сияют.

Беру курс на запад и лечу вдоль южного притока реки Тоутл. На «Боинг-Филд» мы должны вернуться через сорок пять минут, и у меня останется еще достаточно времени, чтобы доехать до бара и выпить с Аной, фотографом и Элиотом.

Краем глаза я замечаю настойчивое мигание. Что такое? Главная сигнальная лампа.

Блин! Что за хрень?

«Чарли Танго» ныряет вниз.

Блин. Огонь в первом двигателе. Я принюхиваюсь, но ничего не улавливаю. Быстро сворачиваю в сторону, чтобы узнать, есть ли дым. За вертолетом тянется полоска серого тумана.

– Что-то случилось? Что такое? – спрашивает Рос.

– Не хочу тебя пугать, но у нас горит один двигатель.

– Что? – Она судорожно хватается за сумочку и за сиденье.

Я глушу первый двигатель и впрыскиваю первую порцию огнетушителя из баллона, а сам в это время решаю, то ли пойти на посадку, то ли продолжать полет на оставшемся двигателе. «Чарли Танго» может лететь и на одном.

Я хочу добраться до дома.

Быстро окидываю взглядом местность, высматривая безопасную площадку для приземления, если понадобится. Сейчас мы летим низковато, но я вижу вдалеке озеро – вероятно, Сильвер-Лейк. На его юго-восточном берегу нет деревьев.

Я уже собираюсь послать по радио сигнал бедствия, когда прибор сообщает, что загорелся и второй двигатель.

Блин! Мать его так и растак!

Меня охватывает тревога, я крепко сжимаю ручку управления.

Блин. Сосредоточься, Грей.

Дым просачивается в кабину. Я открываю окна и быстро проверяю все показания приборов. Блин! Приборная панель мигает, как рождественская елка. Вероятно, отказала электроника. У меня не остается выбора. Надо сажать машину. И у меня есть лишь доля секунды на то, чтобы принять решение – то ли глушить двигатель, то ли совершить посадку на работающем.

Господи, помоги! У меня вспотел лоб, я смахиваю его тыльной стороной руки.

– Держись, Рос. Сейчас нас тряхнет.

Рос завывает от страха, но я не обращаю на это внимания.

Мы летим низко. Слишком низко.

Но может, у нас хватит времени. Это все, что мне надо. Чуточку времени. Прежде чем машина взорвется.

Я уменьшаю угол наклона лопастей и убавляю дроссель до минимума. Мы крутимся сами собой, ныряя вниз. Я пытаюсь сохранять скорость, чтобы лопасти вращались. Мы несемся к земле.

Ана. Ана? Увижу ли я тебя?

Блин. Блин. Блин.

Мы приближаемся к озеру. Там поляна. У меня до боли напрягаются мышцы, когда я стараюсь удержать рукоятку управления.

Блин.

Я вижу Ану в калейдоскопе картинок, наподобие тех портретов фотографа: она смеется, надула губки, задумалась… Красивую, поразительную. Мою.

Я не могу ее потерять.

Ну. Давай. Грей.

Я мгновенно ставлю «Чарли Танго» носом кверху и хвостом вниз, чтобы сбавить скорость. Хвост задевает за верхушки деревьев. Каким-то чудом «Чарли Танго» еще летит; прибавляю газа. Мы падаем на край поляны и сначала ударяемся хвостом. «ECI35» отскакивает несколько раз от поверхности земли и окончательно останавливается на середине поляны. Лопасти сбивают ветви с ближайших деревьев. Я опорожняю второй баллон огнетушителя, глушу двигатель, отключаю клапаны подачи топлива и поворачиваю тормоз воздушного винта. Выключаю всю электрику, наклоняюсь и расстегиваю пряжку на ремнях безопасности Рос, а следом открываю дверцу.

– Быстрее из кабины! Ложись! – ору я и толкаю Рос так, что она сваливается с сиденья и падает на землю.

Хватаю большой огнетушитель и бегу к задней части кабины, чтобы вылить углекислоту на дымящиеся двигатели. Огонь быстро гаснет, и я делаю шаг назад.

Растрепанная и глубоко потрясенная Рос ковыляет ко мне, а я стою и с ужасом гляжу на «Чарли Танго», мою гордость и радость. С нетипичным для нее проявлением эмоций Рос обнимает меня за шею, и я застываю. Только теперь я вижу, что она рыдает.

– Эй. Эй. Успокойся. Мы на земле. Мы в безопасности. Извини. Извини. – Я недолго держу ее в объятиях и успокаиваю.

– Да, у тебя получилось, – всхлипывает она. – Получилось. Блин. Кристиан. Ты посадил нас.

– Да, точно.

Мне даже не верится, что мы с ней целы и невредимы. Я отхожу на шаг, вынимаю из кармана носовой платок и протягиваю ей.

– Что случилось, черт побери? – спрашивает она, вытирая слезы.

– Сам не понимаю.

Я просто в тупике. Блин, что такое? Оба двигателя? Но у меня нет времени на размышления. Еще остается угроза взрыва.

– Давай отойдем. Я выполнил аварийное отключение всех систем, но на борту еще столько горючего, что в случае взрыва от вулкана Сент-Хеленс останется только холмик.

– Но мои вещи…

– Забудь.

Мы стоим на небольшой поляне. Лопасти еврокоптера срубили верхушки на нескольких елках. В воздухе пахнет свежей хвоей, вертолетным топливом и едким дымом. Мы укрываемся за деревьями на безопасном, по моим оценкам, расстоянии от «Чарли Танго». Чешу в затылке.

Оба двигателя?

Такое бывает редко. Я посадил «Чарли Танго» и залил пожар огнетушителем. Значит, двигатели сохранены, и мы сможем выяснить, что же случилось.

Но анализом причин потом займется Федеральное авиационное агентство. Прямо сейчас нам с Рос надо решить, что делать дальше.

Я вытираю лоб рукавом пиджака и обнаруживаю, что я потный, как свинья.

– Хорошо, что со мной остались сумочка и телефон, – бормочет Рос. – Черт. Нет сигнала. – Она поднимает телефон кверху на вытянутой руке. – А у тебя? К нам кто-нибудь придет на помощь?

– Я не успел отправить сигнал бедствия.

– Значит, нет. – У нее мрачнеет лицо.

Я выхватываю телефон из внутреннего кармана и на мгновение радуюсь, почувствовав под пальцами коробочку – подарок Аны, но сейчас мне некогда думать об этом. Я просто знаю, что должен вернуться к ней.