Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Я в порядке, спасибо, Мари.

Я отворачиваюсь, когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня.

— Садись, — приказываю я ей.

— Тебе не понравилась еда? Я могу приготовить что-нибудь другое.

— Я не хочу, чтобы ты ничего готовила.

— Принести тебе еще вина?

— Нет!

— Ты хочешь, чтобы я...

— Я хочу, чтобы ты ушла! — вырывается из меня.

— Любимый...

— Не называй меня любимым, потому что мы ничто. — Я теряю последние остатки терпения. — Мы находимся в процессе развода, черт возьми!

— Я принесу десерт, — она игнорирует меня.

Я беру ее за плечи и сажаю обратно.

— Тебе нужна помощь!

— В чем? — рычит она. — В твоих шлюхах? Мне все равно, знаешь? Они всего лишь шлюхи, которых ты не любишь.

— Ты не в себе.

Она снова пытается поцеловать меня, заставляя меня встать из-за стола. — Это уже слишком. — Она следует за мной, как сумасшедшая.

— Давай поговорим. — Она пытается снять с меня куртку.

— Не трогай меня. — Я отталкиваю ее.

— Кристофер, ты разбудишь ребенка.

— У нас нет ребенка!

Она отрицательно качает головой, прижимаясь спиной к стене.

— Она настраивает тебя против меня, да?

— Я отвезу тебя домой. — Я беру ее за руку.

— Нет! — Она толкает меня. — Если я уйду, ты засунешь ее сюда, а я не могу этого допустить. Она обманула моего брата! Теперь она хочет обмануть тебя! Эта сука хочет разрушить мою жизнь.

Она запирается в гостевой комнате. Я бью кулаком по стене. — Льюисы — это проклятие, — думаю я.

Я возвращаюсь в гостиную, и Алекс предлагает мне коньяк, чтобы я успокоился.

— В следующий раз проверь, нет ли у твоей будущей жены суицидальных наклонностей. — Он опускается на диван. — Мне эта женщина никогда не нравилась.

— Я боюсь, что она может совершить какую-нибудь глупость, — говорит Мари.

— Не знаю, как ты мог впустить ее в дом! Теперь я не смогу от нее отделаться.

Я снова отправляю сообщение Братту.

— Боже мой! Эта бедная женщина на грани сумасшествия, а тебя беспокоит только то, что ты не сможешь от нее отделаться, — ругает он меня. — Будь человеком.

Что ты хочешь, чтобы я сделал? Обновил наши клятвы и повез ее путешествовать по миру, чтобы она избавилась от своего сумасшествия?

— Ей просто нужно немного внимания, тебе это ничего не стоит.

— Мне это стоит, потому что я не хочу, чтобы она была в моей жизни!

— Конечно, ей ты ничего не можешь дать, но этой злобной...

— Она не «эта злобная, — она Рэйчел Джеймс, и я не позволю тебе ее оскорблять.

Если ты так беспокоишься о Сабрине, займись ею сам и не пытайся заставить меня отвечать за то, что не мое.

— Я тебя не знаю.

— Не драматизируй, — вмешивается Алекс. — Никто не должен быть с кем-то из жалости, если она сумасшедшая, это не проблема моего сына.

— Посмотри, кто говорит: великий циник.

В дверь стучат.

— Хватит оскорблять, иди открывай, — перебивает Алекс. — Так ты перестанешь высказывать свое мнение там, где тебе никто не давал слова.

Она послушно открывает дверь, бросая на него сердитый взгляд. Для Алекса Мари — всего лишь сотрудница.

— Где она? — Братт сбивает Мари с ног, когда она открывает дверь. — Что ты с ней сделал?!

— Братт? — Сабрина появляется в прихожей. Как я рада тебя видеть!

Она бросается в объятия брата.

— Ты в порядке? — Он осматривает ее. — Мама и папа волнуются, они три дня ничего о тебе не знают!

— Я в порядке, просто была дома, присматривала за семьей.

— Иди домой к брату, — предлагает Алекс. — Тебе нужно побыть одной.

— Я не оставлю своего мужа. — Она берет брата за руку. — Пойдем, малышка будет рада тебя видеть.

Она ведет его в гостевую комнату, которая завалена игрушками и бутылочками.

— Проснись, малышка, — говорит она кукле, — дядя Братт хочет тебя видеть.

Все смотрят друг на друга. Она поднимает игрушку, как будто это настоящий ребенок.

— Подойдите ближе, — просит она.

— Это не ребенок, Сабрина. — У меня нет терпения для этого.

— Возьми ее, Братт. — Она игнорирует меня.

— Сабрина... — слова застревают у него в горле, — ты никогда не была беременна.

Он отрицательно качает головой.

— Тогда что это? Перестаньте смотреть на меня, как на сумасшедшую.

— Ты сумасшедшая! — Я теряю контроль. — Хватит выделываться и убирайся из моего дома.

— Не говори с ней так! — Братт набрасывается на меня. — Ей нужна помощь всех, ты идиот!

— Не включай меня в свои планы! — Я толкаю его. — Убери ее, пока я не вызвала охрану.

Он бросает меня на лампу, ударяя кулаком в челюсть, и я остаюсь с подставкой, готовый врезать ему по голове.

Сабрина выбегает, а Мари пытается ее остановить.

— Хватит! — Алекс встает между нами. — Нет времени на ссоры!

Братт следует за сестрой, которая в итоге запирается в ванной.

— Открой дверь, — умоляет он. — Пойдем домой.

— Нет! — кричит она. — Ты тоже позволил этой шлюхе промыть тебе мозги. Она промыла мозги всем, а теперь они хотят запереть меня.

— Послушай меня, — настаивает Братт. — Никто не хочет тебе вреда, я просто хочу отвезти тебя домой, чтобы мы поговорили.

— Я хочу остаться с мужем.

— Выходи. — Мари прижимается к дереву. — Мы только хотим тебе помочь.

— Сабрина...

— Нет! — Ее голос дрожит. — Я здесь три дня, а ты даже не вспомнила о моем существовании, никто не вспомнил, потому что все беспокоятся о бедной Рэйчел. Они хотят защитить ее от мира, чтобы никто не причинил ей вреда, а как же я? Я тоже ранена, ведь она отняла у меня брата и мужа и разрушила мой брак. Вы защищаете ее, не замечая тех, кто страдает по ее вине.

— Открой дверь! — требую я.

— Это единственный способ заставить их сосредоточиться на мне, а не на ней.

Она обманула моего брата, а он смотри на нее, как будто она единственная женщина на свете, — рыдает она по ту сторону двери. — Посмотри на себя, ей осталось только отсосать тебе, чтобы ты отдал за нее жизнь, хотя ты никогда и пальцем за меня не пошевелил. Но, конечно, это то, что делают, когда влюблены...

Это чувство так изменило тебя, что ты был способен кричать ей о своей любви на всех, оставив меня на полу, как будто наш брак не значил ничего.

Разбивается стекло.

— Я не хочу такой жизни! Я не хочу жить, зная, что у меня украли счастливый финал!

— Назад. — Я отталкиваю всех и пинком открываю дверь.

Она сидит на краю ванны и сильно режет себе запястья, кровь заливает пол, а она падает в обморок.

— Боже мой! — восклицает испуганная Мари.

— Я просто