Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

— Рэйчел! — Я поднимаю ее.

Она не смотрит на меня, она слишком дезориентирована.

— Иди. — Я ищу способ спасти ее, но она толкает меня.

— Ты не настоящий, — шепчет она со слезами на глазах. — Ты всего лишь галлюцинация.

Она падает на пол, закрывая уши.

— Это я. — Я беру ее лицо в ладони. — Посмотри на меня. Я здесь!

— Нет, — плачет она. — Уйди...

— Просто посмотри на меня! — заставляю я ее.

Она не та, глаза, которые я знал, не те, что я вижу сейчас. Она истощена, погружена в себя и умирает. Она подносит руку к ребрам и...

— Уйди! — Она снова толкает меня, и Братт ловит ее, когда она пытается убежать.

— Я пришел за тобой. — Он обнимает ее. — Все будет хорошо, успокойся.

Гауна и Алекс пропускают его к группе людей, скопившейся на вершине.

Братт держит Рэйчел. Патрик Доминик, Лайла, Алекса, Гауна... Все готовы к тому, что будет дальше.

— Надеюсь, все умеют плавать.

Я смотрю назад, бушующее море бьется о скалы.

— Я не прыгну туда, — протестует Братт.

— Как хочешь, — Алекс достает взрывчатку, — отдай девушку и останься.

Контрнаступление неизбежно, вдали видны вертолеты, которые прилетают, чтобы завершить дело.

— Если нас не утопит море, то убьет нас взрывная волна, которую они вызовут.

Спасательная лодка приближается, поэтому мы должны бежать, и я вырываю Рейчел из рук.

— Подожди, — возражает Братт.

Паркер толкает его, взрывчатка взрывается в нескольких метрах, и я прижимаю Рейчел к груди. Я закрываю глаза, прежде чем прыгнуть в пустоту. Боль от падения пронзила мне ребра, вода вырвала лейтенанта из моих рук, а волны накрывали меня, не давая дышать. Я боролся с ледяным течением и сумел выплыть на поверхность.

Никого не было видно.

— Рэйчел! — Я снова нырнул.

Течение сильное, к тому же она не умеет плавать из-за своего состояния. Я снова вынырнул, и в поле зрения появился Алекс, держа Рейчел и плывущий к спасательной лодке.

Я поспешил к месту действия. Братт, Лайла, Александра, Гауна, Паркер, Саймон и Патрик уже были там вместе с другими солдатами. Врачи окружают лейтенанта и оказывают ей первую помощь.

— Она не дышит! — кричит Братт.

Сердечно-легочная реанимация не помогает.

— Она не реагирует, — говорит парамедик, пока ей разрезают платье и высушивают ее в считанные секунды. — Принесите реанимационную тележку и адреналин!

Ей вставляют иглу в руку и повторяют реанимационные манипуляции. Она не приходит в сознание.

— Мы теряем ее!

Лейла падает к ее ногам.

— Рейчел, очнись! — требует она.

Мередит берет ее за плечи, чтобы оттащить.

— Все назад! — приказывают, очищая место для дефибриллятора.

Я замираю, видя, как они пытаются три раза, но безрезультатно. Я чувствую, как будто меня пронзают изнутри, когда парамедик не добивается желаемого результата. Он смотрит на Алекса, качая головой в знак отрицания, и в этот момент я чувствую, что без нее мир — полное дерьмо.

— Мы потеряли ее, — заявляет он.

Плач и крики близких — как нож, пронзающий мне грудь.

— Попробуй еще раз, — приказываю я.

— Она умерла...!

Я бросаюсь на него и хватаю за шею.

— Попробуй еще раз! — кричу я. — Дай ей столько, сколько нужно, но она должна очнуться!

— Кристофер! — Алекс подходит сбоку.

— Нет! — я лаю на него. — Не пытайся меня утешить, потому что она не умрет!

Медик повторяет манипуляции, делает еще один укол и снова подключает дефибриллятор.

Я оглядываюсь вокруг и вижу, что большинство солдат уже считают все потерянным, когда она не реагирует. Братт отворачивается, чтобы никто не видел, как он плачет, а я не могу принять то, что происходит.

— Рэйчел! — Я беру ее за плечи—. Рэйчел, открой глаза!

Я дрожу вместе с ней, как будто меня медленно убивают. Я не могу смириться с этим, с тем, что я все испортил и больше никогда ее не увижу.

Очнись! — кричу я в отчаянии. — Детка...

Удушье заглушает мои слова, и я прижимаюсь лбом к ее лицу.

Рэйчел, пожалуйста...

Ее молчание лишает меня рассудка, и я начинаю реанимировать ее. Я делаю ей искусственное дыхание, применяю все известные мне приемы и не отпускаю ее, не сдаваясь.

— Дефибриллятор! — приказываю я. — Поставьте полную мощность!

— Сэр, все делается по протоколу и...

— Поставьте!

— Хватит, Кристофер! — вмешивается Братт, пытаясь оттащить меня.

— Нет! — рыча я. — Смирись ты, но я нет!

Он снова встает между нами, и я вытаскиваю пистолет.

— Оживите ее. — Рука дрожит, когда я целюсь.

— Министр! — восклицает парамедик, увидев лицо Братта.

— Оживите ее! — Я приставляю ствол к ее лбу.

— Кристофер! — вмешивается Алекс.

— Заткнись! — кричу я. — Мне плевать, что ты выше меня, ты должен реанимировать ее, пока она не придет в себя, потому что я не дам ей умереть.

Дыши глубже.

— Сэр! — Медик нервно смотрит на него.

— Выполняй, блядь, приказ, пока я тебе башку не отстрелил! — отвечает Алекс.

Аппарат издает звуковой сигнал, когда достигает максимальной мощности. Я отступаю, они снова окружают ее, и ее грудь подпрыгивает, когда они повторяют манипуляцию дважды.

Она должна очнуться, потому что мне нужно сказать ей тысячу вещей, сотни наказаний, которые я должен ей назначить, я должен отругать ее за то, что она вела себя как глупая героиня, за то, что она мне солгала... Она должна знать, что...

Парамедик надевает стетоскоп, проверяя ее запястье и жизненные показатели.

— Пульс есть! — сообщает он. — Слабый, но есть.

Она кашляет, выплевывая воду изо рта, и я не могу сдержать желание броситься к ней.

— Черт, я так тебя люблю... — Я покрываю ее лицо поцелуями. — Не делай больше глупостей.

— Боже, это не может быть, — шепчут за моей спиной.

Я обнимаю ее крепко, как будто ее у меня отнимают, клянясь себе, что никогда не позволю этому случиться.

— Я умерла? — шепчет она.

— Я никогда не позволю этому случиться.

Я обнимаю ее, и она снова теряет сознание.

85

ПОСЛЕДСТВИЯ

Кристофер

5 ноября 2017

Лондон, Англия

Семь дней спустя

Охрана развернулась вокруг больницы, мне открыли дверь фургона, на каждом углу стоят камеры журналистов и снайперы. Я смотрю на часы, до конца посещения осталось совсем немного.

Я иду по коридору к отделению интенсивной терапии. Вокруг полно полицейских и тайных агентов, которые проводят меня в охраняемую зону.

Я останавливаюсь перед стеклом. Это была нелегкая неделя: Рэйчел чуть