Сладострастие. Книга 2 - Ева Муньос

Маскерано используют свою власть лидеров пирамиды, и FEMF пришлось переодеться, чтобы с ними бороться; мы противостоим им как DEA, Интерпол и ФБР.

Центральные органы хотят заслушать показания Рэйчел, поскольку пресса занялась очернением ее имени с помощью сенсационных обвинений, которые ухудшают ее положение, выдумывая предполагаемый роман с Антони. Ее обвиняют в том, что она подвергла Лондон преследованию со стороны мафии. Она не успела выйти замуж за итальянца, но многие спекулируют и утверждают, что он ее партнер и рано или поздно приедет за ней.

Нападения со стороны итальянца становятся все более жестокими. Я отнял у Рейчел, Изабель бросила его, Алессандро погиб, а Филипп по-прежнему считается пропавшим без вести. Он не оставляет ни следа и считает, что лейтенант принадлежит ему.

Ее ввели в искусственную кому, потому что рана вызвала внутреннее кровотечение, и она не пришла в себя после интенсивной реанимации, которую я ей провел. Я не могу к ней подойти, так как по внутреннему распоряжению ее могут навещать только родители. После реанимации Марина предоставила нам более современные медицинские услуги. Ее усыпили и доставили на самолете сюда. Лондон — наше самое безопасное убежище, и министр не колебался, когда речь шла о ее безопасности.

Я смотрю на нее через стекло, она окружена мониторами. — Она еще не пришла в себя» — говорю я себе.

Рик не отпускает ее руку, а мать расчесывает ей волосы у кровати. Я чувствую усталость, мышцы напряжены и болят. Я метался туда-сюда, планируя, придумывая и контратакуя, так как пирамида дышит мне в спину за то, что я связался с лидером.

— Ты выглядишь ужасно, — говорит Алекс за моей спиной.

Я смотрю на свое отражение в стекле окна: усталость видна за версту, я не спал несколько дней.

— Войны не дают времени на красоту.

Братт появляется в коридоре.

— Льюис действительно настойчив, — говорит Алекс, глядя на него. — Он здесь всю неделю. Интересно, у него что, нет военной группы, которой нужно руководить? Мы же, вроде, под прицелом.

— Он влюблен и этим оправдывает свою бесполезную трату времени.

— Ты тоже, и это первый раз, когда ты появился за всю неделю.

— Ты меня упрекаешь?

— Вовсе нет, я просто делаю простые выводы; он яркий пример образцового мужчины, который жертвует собой до последнего, надеясь остаться с девушкой. — Он поправляет рукава. А ты, наоборот, ставишь мир выше чувств. Поскольку она у тебя в кармане, тебе плевать на то, что происходит вокруг.

— Не говори о том, чего не знаешь.

Не то чтобы мне плевать, просто я не могу сидеть сложа руки, когда стадо маньяков развязывает войны. В отличие от Братта, я знаю, с чем имею дело.

— Ее выведут из комы, — продолжает Алекс. — Завтра утром отменят лекарства.

— Я хочу войти.

— Нет, — перебивает он меня. — Установлены правила, и их нужно соблюдать. Как министр, я не могу действовать беспристрастно, и Совет прав, желая держать ее подальше, пока не прояснится, что на самом деле произошло с итальянцем.

Братт встает, когда видит, что выходят родители Рэйчел.

— Как она? — спрашивает он.

— Без изменений. — Лучиана обнимает его.

— Идите отдыхайте, — приказывает Алекс. — Вы не сможете увидеть ее до нового распоряжения, но я постараюсь держать вас в курсе всех новостей.

Рик поворачивается ко мне, прежде чем уйти.

— Есть новости об Антони Маскерано? — Лучиана поддерживает вопрос.

— Вы полковник? — перебивает он. — Это вы отправили ее в Россию?

— Лучиана... — вмешивается Рик.

— Я не оставлю это так, — утверждает он. — Все это ваша вина, вы отправили ее на эту грязную операцию.

— Я не отправлял ее, она сама записалась, — поясняю я.

Слезы наполняют ее глаза.

— Мою дочь пытали убийцы, а вы только и говорите, что «она сама записалась. — Вы умываете руки, зная, что ваша работа заключалась в том, чтобы ее не нашли, — обвиняет она меня. — Вы подвергли ее жестокому обращению, накачали наркотиками, и это то, что ваша организация никогда не сможет компенсировать.

— Мы не виноваты в этом, Лучиана, — вмешивается Алекс.

Если бы не Кристофер, она бы до сих пор сидела в тюрьме.

— Не трать время. — Братт берет ее за руку. — Он не придаст значения тому, что ты говоришь, потому что ему важен только он сам.

Я вижу его таким, каким он есть на самом деле — отвратительной тараканом. Клянусь, если он будет так себя вести, я его застрелю.

— Машина готова, — сообщает один из телохранителей.

— Я провожу тебя, — предлагает Братт.

— Я дойду через минуту, — сообщает Рик и ждет, пока его жена уйдет с Браттом.

— У меня нет новостей об Антони Маскерано, — говорю я, прежде чем он снова спросит.

— Спасибо. — Он выглядит уставшим. — Извини мою жену, она не знает Рэйчел так хорошо, как я, не знает, какая она упрямая.

— Не беспокойся. — Алекс похлопывает его по спине. — Мы все напряжены.

Он кивает.

— Слово «напряжение» не отражает моего беспокойства и разочарования. В мгновение ока мы превратились из спокойной семьи в людей, молящих Бога о спасении Рэйчел, — отвечает Рик. — Она решила все держать в себе... и это заставляет меня задуматься, насколько я хороший отец. Я не знал, что мою дочь преследует преступник, я не имел понятия, что у нее есть отряд телохранителей... Я даже не знал, что она больше не встречается с Браттом.

Я молчу, если он знает о Братте, значит, он знает и о нас. Я не особо скрывал, что целую ее на глазах у солдат.

— Мы в опасности, — продолжает он. Я запер Эмму и Сэма. Я не знаю, что делать с Рэйчел, и боюсь, что ее посадят за измену.

— Этого не будет, — утверждаю я. — Она останется тем, кем является, лейтенантом FEMF.

Он кивает.

— Надеюсь.

— Иди отдыхай, — говорит Алекс. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы все было хорошо.

Они обнимаются перед уходом. Голова у меня пульсирует, и я могу думать только о том, что Антони не может прикоснуться к ней, пока я рядом. Я прижимаюсь лбом к окну. Мне нужно, чтобы она пришла в себя, заговорила и сказала все, что нужно, чтобы они перестали ее мучить.

— Кофе?

Это Патрик с двумя стаканами в руках. Министр получает звонок и уходит в глубь коридора. Я беру стакан и иду на диван в комнате ожидания.

— Говори, — прошу я.

— Не