Пламя в моем сердце - Рита Трофимова

Игра в молчанку растянулась на целую неделю, и похоже, обоим действовала на нервы. Напряжение, что витало между ними, достигло пика вечером в воскресенье.

— Ну, это уже паранойя какая-то, — проскрипела Эла, с шумом поставив чашку на блюдце.

Этот короткий разговор случился во время чаепития, когда её телефон завибрировал от входящего сообщения. Эла улыбнулась, читая эсэмэску от Лины. Эдик стрельнул в неё взглядом, изобразив оскорблённую гордость, и резко поднялся из-за стола. Весь такой раздражённый и правильный.

— Нет уж, постой! — вспыхнула Эла. — Где же твоя хвалёная выдержка и рассудительность? Теперь ты каждый мой жест, каждую мою улыбку будешь истолковывать на свой лад? Ты надумал себе то, чего нет, и не было. Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватой!

Эдик молча взирал на Элу, но потом всё же расслабился и вернулся на место.

— Ты права, моя профессия накладывает отпечаток. Профдеформация. — Он улыбнулся через силу, придвинув чашку с недопитым чаем.

— Профессия тут ни при чём. Скорее твой неудачный жизненный опыт. Ревность — такое плохое чувство! Неужели ты так неуверен в себе, Эдик?

— Ты прекрасно знаешь причину, — сокрушённо вздохнул он. — Легко быть спокойным, когда к женщине нет никаких чувств. Но я люблю тебя, Эла. — Эдик слегка нахмурился, не поднимая глаз. — Всё, что я бы сейчас ни сказал, обернётся против меня. Я не хочу шантажировать тебя своим нытьём, сетовать на судьбу и выпрашивать милостыню. Но я не так уж много хочу от тебя. Всего лишь искренности и верности. По-другому я просто не умею.

— Тогда не думай ни о чём, милый, — тут же смягчилась Эла, заметив в его глазах промелькнувшую боль. — Просто забудь обо всём, хотя бы в этот вечер.

Она нежно погладила его руку, и он захватил её ладонь в свою, явно борясь со своими желаниями. Эла уже было подумала, что его отпустило, но не тут-то было.

— Мне тоже нужно время, Эла, пойми. — Эдик выпустил её руку и медленно поднялся из-за стола.

— Ты ведёшь себя как Ипполит! — в сердцах прокричала Эла ему в спину, когда он направился к выходу.

— Какой ещё Ипполит? — Он резко развернулся.

— Тот самый, из новогодней комедии! Встаёшь в позу, изводишь себя и меня на пустом месте!

Эдик скептически усмехнулся и вышел из кухни. Эле лишь оставалось собрать остатки самообладания, не дав себе окончательно расклеиться.

Как назло, в понедельник утром позвонили из свадебного салона, сообщили, что платье доставлено. Эла, подумав, решила его купить. Ну и пусть, пусть будет. Пусть висит в гардеробной, в чехле, как напоминание о её несбывшихся надеждах. И Эдик пусть его видит, пусть натыкается на него всякий раз, когда открывает дверцу и лезет за чистой рубашкой.

* * *

На следующий день Эла отправилась за платьем в свадебный салон. Она специально вызвала такси, чтобы ненароком не столкнуться с чёрным геликом. К счастью, ничего подозрительного она не заметила, благополучно добравшись до места. Девушка-консультант принесла длинный чехол и расстегнула молнию, вынув струящийся шёлк цвета слоновой кости.

— Примерите? — спросила она.

— Конечно. — Эла прошла в примерочную и облачилась в платье, однако в груди и в талии оно оказалось великовато. Видно, бессонные ночи и нервотрёпка дали о себе знать. Эла и сама чувствовала, что скинула пару кило, отчего в неглубоком вырезе стали заметны тонкие ключицы.

— Это ничего, — деловито сказала девушка-консультант. — Отдадим платье портнихе, и она сделает всё как надо. Вы главное не худейте больше.

Она ещё что-то говорила, но до Элы уже не доходил смысл слов. Её внимание привлёк звон дверного колокольчика и чьи-то лёгкие неторопливые шаги, отдающиеся тихим эхом в тишине просторного зала.

— Добрый день, рады видеть вас в нашем салоне, — приветливо воскликнула администраторша. — Чем могу помочь?

Ей что-то ответил низкий глухой голос.

— О, конечно. Вы присаживайтесь. Чай, кофе? — суетилась та.

Эла насторожилась и напрягла слух. Её охватило предчувствие чего-то опасного, неожиданного.

— Не откажусь, — ответил знакомый мужской голос, отчего по спине у Элы хлынула волна мурашек. Она передернула плечами, стряхнув с себя оцепенение, и, как была в свадебном платье, вышла из примерочной в зал.

Вадим сидел на диване, вольготно откинувшись на спинку, а вокруг него плясали девушки: администратор и второй продавец-консультант.

— Леон Александрович, — цвела улыбкой администраторша, — одну минуту…

— Мм… — протянул он Эле вместо приветствия. Его кривая улыбка стала шире, глаза слегка прищурились. Он с удовольствием и без стеснения её разглядывал. — Неплохо, неплохо, но совсем не то, что тебе нужно.

— Вадим? — выпалила она, успев взять себя в руки, хотя до сих пор ощущала в коленках предательскую слабость. — Зачем ты здесь? Как?… Послушай, если ты задумал что-то дурное, просто уйди!

Девушки, сотрудницы салона, притихли и стали почти незаметными, будто слились с пастельными стенами зала.

— Плохо ты думаешь обо мне, Элеонора, — он посерьёзнел, отчего черты его лица стали жёстче, а взгляд непроницаемым. Одет он был во всё черное: костюм, рубашка, печатка на безымянном пальце. Настоящий злой дух. Мефистофель, что б его! Только красного плаща за спиной не хватало. Лихой, недобрый вид ему придавал и шрам, пересекавший левую щёку. Удивительно, но этот дефект его внешности особенно бросался в глаза, когда Вадим сердился.

Да, ему явно не нравилась её реакция на его появление. А чего он, собственно, ожидал? Что она возликует от счастья и кинется ему на шею?

— Начнём с того, что я вообще о тебе не думаю, — отрезала Эла. — Кажется, в прошлую нашу встречу, ты всё обо мне сказал. Ты не в восторге, я тоже. Так давай разойдёмся с миром.

— Царица, я предложил тебе дружбу, и я не бросаю слов на ветер, — грубовато бросил он тоном заправского бандита, и Эла слегка растерялась.

Одна из девушек вынесла поднос с чашечкой ароматного кофе и вазочкой печенья, поставила их на стол рядом с диваном, но Вадим даже не взглянул на угощение, а вот девушке улыбнулся, как хищник, завлекающий добычу, чем сильно её смутил.

— Миледи, царица… что за воровские клички? — разозлилась Эла. — Ты следил за мной, как это низко!

— С чего это ты взяла?

— Нетрудно догадаться. Чёрный гелендваген — твоя работа?

—