Эпоха героев - Нира Страусс

В конце концов мы устроились рядом с ванной, в тишине, и его крылья сомкнулись вокруг нас, словно защитный кокон. И в эти мгновения, хотя бы на это короткое время, ни ему, ни мне не пришлось притворяться, будто мы не до смерти напуганы.

Глава 53

Аланна

Паральда справедлив, щедр и великодушен,

а ещё — самый желанный юноша во всём сидхском королевстве.

Но, чёрт возьми, если при этом он не надменен.

Таков изъян его рода, или так я слышала.

Герой Фионн Кумайл

Утром, накануне Самайна, медленная, но не прекращающаяся процессия людей потянулась через распахнутые ворота дворца. Веледа, сопровождаемая своими родителями и Реанн, встречала первых лично. Убеждала их, что они приняли верное решение, и что здесь будут в безопасности.

Многие, заметив сидхов, снующих по дворцовой территории, порывались тут же повернуть обратно. Но все они видели и слышали Толл Глойр. Мы все видели. Спираль бури над расселиной копила всё новые тучи и тьму, а из бухты доносились стоны и предвестия смерти.

Теутус и его армия готовились выйти из портала.

Сидхи из Инис Файл, что склонили колени перед Обероном, расположились лагерем за пределами дворца. Некоторые восприняли слова фея буквально и ушли обратно в пустыню, но большинство осталось — и к ним присоединились новые сидхи из других уголков королевства, откликнувшиеся на призыв Веледы. Они наблюдали, как мимо проходят люди, сдержанные, настороженные.

Среди людей выделялась супружеская чета — напряжённая, откровенно неуютная. Визконты с юго-запада, малозначительные лорды, тщетно старающиеся выглядеть важнее, чем они были. Муж с женой были низкорослы, и стоило мне увидеть её — лицо тонкое, голубые глаза, золотые волосы, — я поняла, кто они.

Гвен ничуть не удивилась, встретив своих родителей. Забрала у матери бархатные чемоданы и повела их сама к покоям. Никто не обнял её, не спросил, как она жива, но я знала — для неё облегчением было просто иметь их рядом.

Среди многих сидхов, что заполнили столицу, оказались Танте и Мэй — мерроу и фея, дававшие приют и пищу жителям На Сиог. Их глаза всё ещё были пусты от утраты сына, Хигуэля, но они обняли нас и сообщили, что Секвана, Сето и прочие сидхи, слишком старые или слишком юные для битвы, в безопасности на южном побережье. Что вдова Хигуэля жива и страшно скучает по мужу, но желает нам удачи.

В тот день Эйре превратился в котёл смятения и тревоги — и впервые за пятьсот лет сидхи и люди делили одно пространство без попыток убить друг друга.

Тем же вечером, натягивая воинское облачение, что достала для меня Гвен — прочный чёрный комплект, сотканный из волокон, защищавших тело, — я подумала об Игнас. Та женщина непременно была бы сегодня на передовой: рычала бы приказы во дворце, строила отряды снаружи, всех доводила бы до дрожи.

Я взглянула на Сутарлан, мою изогнутую кинжальную сталь. Так или иначе, она и Плюмерия будут сегодня с нами.

Я запуталась в ремнях, что пересекали грудь и талию. Они усиливали уязвимые места и позволяли прятать ещё больше оружия, но я совершенно не понимала, как их застегнуть. Крутилась перед зеркалом, пытаясь разобраться, но получалась лишь путаница из пряжек, лент и тесьмы.

— Мэддокс, поможешь?

Мой спутник вышел из ванной, уже облачённый в доспехи истинного воина, с влажными волосами и рогами. Я, как всегда, растаяла при виде его. В чёрном на нём было что-то такое, что заставляло меня вздыхать. Его плечи выглядели ещё мощнее, а драконья одежда была создана для его крыльев и огня. Не требовалось вырезать отверстий, как в прочих рубахах.

— Я сам месяцами учился застёгивать… — Он умолк.

Остановился в паре шагов и смотрел так, словно увидел нечто ошеломляющее. Я моргнула.

— Что?

Но он смотрел не на меня, а в зеркало.

Напряжение охватило меня.

— Ты их видишь?

Он заговорил очень медленно:

— Так вот что ты несла всю жизнь? Вот это — тот груз, который я ощущал?

Я рассказывала ему обо всём, что случилось в Анисе, но слышать — одно, а видеть — совсем другое. Сказать, что тени бродят за мной в зеркалах, казалось бредом, пока их не видишь, как они тяжело дышат мне в плечо, в шею.

Он впервые ощутил их в бою и остолбенел. Теперь же видел в зеркале, как и я.

Наверное, дело было в узах. С каждой нашей встречей, каждым поцелуем, каждым днём вместе они крепли.

Я склонила голову.

— Первая явилась, когда мне было четыре. Один человек попытался надругаться над моей матерью, пока она работала в таверне; она защищалась, они сцепились, а я страшно испугалась. Когда он рухнул на пол, я даже не понимала, что произошло. У него… у него пошла кровь из глаз. Что-то тёмное выскользнуло из-под его тела и проскользнуло под мои ноги, и я почувствовала… почувствовала, что это сделала я. — Я запнулась. — Это также был первый раз, когда мать меня ударила. Долгие годы я верила, что заслужила это.

Он преодолел расстояние медленными шагами, и я ощутила его тепло у себя за спиной. Впервые я стояла перед зеркалом с кем-то ещё — и тени вдруг осознали его присутствие. Они расступились, чтобы дать ему место, и закружили вокруг, любопытные.

Особенно последняя.

— Я вижу Брана, — прошептал он.

— Самые недавние образы — самые отчётливые, но постепенно они стираются и теряют свою сущность. Думаю, в этом моя вина — я держу их слишком долго. Их оив слабеют без доступа к Кранн Бэтахд.

— Тогда освободи их.

— Я не могла вернуться к Священному Древу с тех пор, как оно изгнало меня за то, что я ударила его. Думаю, оно сердится на меня.

— Сегодня Самайн.

Самайн. Время, когда завеса между живыми и мёртвыми истончается. Праздник в честь Луксии, которая даровала меня тьме. Возможно, магия этого дня позволит мне добраться до Древа.

Это была неплохая мысль, но…

Я повернулась к нему.

— Сегодня нам предстоит сражаться. Всё в порядке, — поспешно добавила я, заметив его взгляд. — Я давно живу с этим, привыкла.

Он смотрел недовольно, но не возразил. Знал, что я права.

— Попробуем потом, — сказал он.

Потом, повторила я с тоской.

— Хорошо.

Не глядя больше в зеркало, он наклонился и коснулся моих губ лёгким поцелуем. И по какой-то причине глаза мои наполнились слезами.

— Я рад, что вижу их, не только ты.

— Для меня они делают