Величайший рыцарь - Элизабет Чедвик

Молодой человек посмотрел на него странным взглядом и легко пожал плечами.

– Этого следовало ожидать, – сказал он.

– Расскажи нам.

Вильгельм усадил сыновей у своих ног и прижал указательный палец к губам, прося их помолчать. Вильгельм-младший кивнул с серьезным видом. Ричард повторил жест отца, а затем старательно сжал губы и огромными глазами уставился на Вигайна, явно ожидая сказку.

Вигайн взял кувшин у слуги и налил себе еще вина.

– Архиепископ Вальтер привел войска к Мальборо и именем короля Ричарда приазал твоему брату сдать замок. Твой брат отказался, а его лучники выпустили стрелы по нашим людям. Архиепископ осадил замок – ты сам знаешь, как это делается. Ты видел достаточно осад и набегов конницы за время службы у старого короля Генриха и его сыновей.

Вильгельм кивнул.

– Не нужно подробностей, – резко сказал он. – Я не хочу слушать про каждый нанесенный удар. От этого никакого толку. Он погиб в сражении?

Вигайн проглотил вино.

– Нет. Он командовал сражением со стены. Я несколько раз видел его щит и знамя… Но во время одного затишья знамя вдруг опустили, а затем вышли посыльные и спросили у архиепископа Вальтера об условиях сдачи.

Вигайн увидел, как дядя с племянником переглянулись.

– Мой господин архиепископ желал сдачи замка и сказал, что позволит гарнизону уйти. Но когда ворота открылись, там стояла госпожа Маршал. Именно она передала архиепископу ключи и сказала, что ее муж мертв. – Вигайн помрачнел, вспоминая о случившемся. – Она встала на колени перед архиепископом с ключами в протянутых ладонях и просила у него милосердия и снисходительности… И он проявил милосердие. Он получил то, что хотел. Гарнизон сдался, и Вальтер позволил положить тело Иоанна в часовне, пока делают гроб. Потом покойника отвезут в Браденстоук. Поминальная месса пройдет в соборе в Сиренсестере.

Вильгельм прищурился, прикидывая, как скоро может тронуться в путь. Он был опечален и считал себя виноватым. Как до этого дошло?

Вигайн сделал еще один глоток.

– Это еще не все, – сказал он.

Вильгельм взглянул на него.

– Не все? – слова прозвучали зловеще.

Вигайн облизал губы.

– Король Ричард высадился в Сандвиче. Он на пути к Ноттингему, хочет поучаствовать в осаде и просил тебя, поскольку ты его любишь, как можно скорее присоединиться к нему в Хантингдоне. – Писарю явно было не по себе. – Ходили слухи, что ты находишься в Мальборо вместе с братом… что ты решил бросить вызов королю.

Вильгельм сжал кулаки и с трудом сдержал приступ ярости. Стоит только повернуться спиной, и твои враги мгновенно достают ножи.

– Но меня же там не было, не так ли?

– Так, лорд, – ответил Вигайн, и ему стало стыдно, словно это он пустил сплетню, а не просто сообщил ее. – Мне очень жаль. Я не знал, что рассказывать сперва…

– Разве брат важнее короля? – спросил его Вильгельм с горькой, совсем невеселой улыбкой.

Потом он опустил глаза на сыновей. Младший глядел на него огромными темными глазами. Вильгельм вспомнил собственного отца, для которого на первом месте было его честолюбие.

– Это конец истории, папа? – спросил Вильгельм-младший. – Мне она не понравилась.

– Не понравилась, – эхом повторил Ричард и надул губы.

– Нет, это не конец, – ответил Вильгельм и потрепал светло-русые волосы сына. – До конца еще очень далеко, и мне она тоже не понравилась.

– Тебе она понравится еще меньше, когда я скажу, что Вильгельм Лонгчамп едет вместе с королем, – заявил Вигайн. – Ричард отменил его изгнание и снова принял к себе на службу. Ему нужны способности Лонгчампа получать деньги, и потом, этот тип всегда был скользким, как угорь.

Вильгельм почувствовал, как у него к горлу подступает тошнота. Он не убрал руку с головы сына.

– Ясно, кто распускал слухи, – сказал он. – Мне лучше поторопиться, пока меня не обвинили в государственной измене.

* * *

Вильгельм скакал очень быстро и встретил похоронную процессию с телом брата в окрестностях Сиренсестера, по пути к собору. Алина наняла шестерых профессиональных плакальщиков, и они шли по обеим сторонам гроба, одетые в длинные темные мантии с большими капюшонами. Они выли и били себя в грудь. Алина за эти дни побледнела, как саван, лицо было усталым, под глазами легли тени, но она держала себя в руках. Ее брак с Иоанном Маршалом получился грустным и трудным, но за это время она повзрослела и приобрела чувство собственного достоинства. Вильгельм спешился, чтобы пройти рядом с похоронными дрогами. Меч Иоанна, меч их отца, лежал поверх красного шелка. Вильгельму стало грустно: они с Иоанном не были близки при жизни, а теперь слишком поздно. Джек тоже спешился и молча занял место среди плакальщиков. Остальные рыцари Вильгельма последовали их примеру.

– Ему не пришлось сдаваться, – сказала Алина Вильгельму и Джеку. На ней была черная мантия с капюшоном, а под ней – дорогое красное шерстяное платье, выглядывавшее из-под мантии при каждом шаге. – Он умер сам, и я рада, что так получилось – ему не пришлось наступать на собственную гордость. – Она прикусила губу, вспоминая. – Он спустился со стены, чтобы передохнуть, и рухнул у лестницы, ведущей в башню. К тому времени, как я оказалась там, его душа уже покинута тело. Никто ничего не мог сделать.

– Я тоже рад, что так получилось. Он все еще оставался лордом Мальборо, когда умер, – хрипло произнес Вильгельм. – Хотя я предпочел бы, чтобы он жил.

Они долго шли молча, задумчиво и торжественно, наконец Вильгельм повернулся к бледной девушке, шагающей рядом с ним.

– Что ты будешь делать теперь? – спросил он.

Она пожала плечами с несчастным видом.

– Вернусь в свою семью… Послужу им, вступив еще в один брак. Надеюсь, что следующий будет лучше.

Ему стало еще печальнее и еще больше жалко девушку.

– Я тоже на это надеюсь, – сказал он.

* * *

После ночного бдения и мессы в Сиренсестере Вильгельм оставил племянника и большую часть рыцарей для сопровождения гроба в монастырь в Браденстоуке, а сам приготовился ехать в Хантингдон. В Сиренсестере он посвятил в рыцари Джека Маршала.

– Поскольку ты единственный сын своего отца и уже мужчина, ты должен быть рыцарем, – заявил Вильгельм, вручая Джеку меч его отца. – Кроме того, ты это заслужил. Кроме того, нужно, чтобы похоронную процессию сопровождал старший член семьи и рыцарь.

Вильгельм опять чувствовал себя виноватым. Он знал, что сам должен ехать в Браденстоук, но не мог себе это позволить.

Джек кивнул с напряженным выражением лица, крепко сжав челюсти. Он старался сдерживать чувства. Вильгельм сжал ему плечо, как делают мужчины.