Репутация герцога - Сюзанна Энок

— Слушаюсь, ваше величество.

Валентин пошел взять свой бокал, Себастьян наконец перевел взгляд на принцессу Жозефину. На миг у него перехватило дыхание. Сегодня на ней было лиловое шелковое платье, расшитое серебром и напоминавшее звездное небо.

— Составьте мне компанию, Мельбурн, — указала она на кресло, которое освободил ее отец.

— Конечно. — От нее пахнет сиренью, решил, подойдя, Себастьян, хотя, возможно, это дурманящая белладонна, которую еще называют сонной одурью.

— Ну, ваша светлость, — уже тише продолжила она, пока король и Валентин что-то обсуждали, — вы, наконец, решили вспомнить о хороших манерах?

— Я ищу самый дипломатичный способ дать вам один совет, — парировал он, сосредоточившись на ее изумрудных серьгах, искрящихся на фоне черных локонов. Она шевельнулась, и Себастьян заметил, что принцесса пристально смотрит на его губы.

— Я не жду от вас дипломатии. Говорите что хотите.

Даже если она затевает спор, он не станет подыгрывать.

Себастьян проник в ее стратегию.

— Я лишь хотел сообщить вам, что здесь по традиции молодые леди, впервые появляющиеся на балах в «Олмаке», надевают белое, чтобы представиться патронессам.

Жозефина взглянула на свой наряд:

— Вам не нравится мое платье?

Себастьян сглотнул, его мужское естество шевельнулось.

— Оно замечательное. Но суть не в этом.

— А что сказали бы патронессы молодой леди, которая не подчинилась бы их диктату?

Это колебание? До этой секунды он не видел Жозефину неуверенной.

— Мне доводилось видеть, как девушек просили покинуть бал и больше никогда не приглашали, — честно ответил он.

— Это абсурд.

— Согласен. Но таков обычай.

— Не следует применять ко мне местные обычаи.

Улыбка тронула его губы.

— Согласен, но…

— Они не посмеют просить, чтобы принцесса уехала.

Не посмеют? Что им какая-то незначительная принцесса.

— Если откровенно, Жозефина, — тихо сказал Себастьян, — думаю, вам все-таки следует надеть белое. Ваш отец пытается найти инвесторов, и некоторые из них будут сегодня присутствовать. Вам, кажется, не терпится наделать много шума, но я бы этого не советовал.

Жозефина решительно встала, аромат сирени усилился.

— Вздор, какой! — пробормотала она. — Что еще мне нужно знать об этом глупом собрании?

— Если вы желаете вальсировать, то должны быть представлены патронессам и получить их разрешение.

— Прекрасно. Я надену белое, и вы меня представите. — С этим она вышла из комнаты.

— Вас представит женщина, — сказал Себастьян ей в спину.

Над его плечом возник стакан бренди.

— Черти зеленые, как выразился бы Закери, — пробормотал Валентин. — Прелестная девушка.

— Она ведет себя как безумная, — с чувством ответил Себастьян, понизив голос, поскольку к ним подошел король. — И вызывает раздражение. — Он повернулся к Эмбри: — У вас есть экземпляр проспекта для меня, ваше величество?

— Да. — Король взял со стола том и вручил Себастьяну. — И позвольте мне снова повторить, насколько я уважаю вашу деловую хватку и как благодарен, что принц-регент назначил вас помогать нам.

Себастьян склонил голову.

— Королева Мария присоединится к нам сегодня вечером?

— Да, она будет. — Король усмехнулся. — Что объединяет всех женщин, так это то, что им требуется очень много времени на одевание. — Он переключил внимание на Валентина: — Надеюсь, что его светлость поощрит вас вложить капитал в Коста-Хабичуэлу, лорд Деверилл.

— Э-э…

— Ах, вот и она. Мария, ты знакома с герцогом Мельбурном? А это его зять, маркиз Деверилл.

Королева Мария, более пышная версия своей дочери, остановилась в дверях и сделала реверанс. Эмбри казался дружелюбным и приятным, его супруга олицетворяла собой традиционные представления о королевских особах — элегантная, спокойная и немного холодная. Ее дочь унаследовала все эти качества, за исключением сдержанности языка.

— Добрый вечер, господа, — сказала она, выпрямляясь. — И спасибо, ваша светлость, что сообщили Жозефине о принятых в «Олмаке» нарядах. Мы этого не знали.

— Не за что, ваше величество.

— Я ожидал увидеть в доме больше слуг, охраны и посыльных, — прокомментировал Деверилл. — У Мельбурна их больше, а у него минимальная семья.

— Мы заняты пополнением штата, — усмехнулся король.

Минут десять они обсуждали погоду и другие незначительные темы. Себастьян был рад, что привел Валентина, поскольку маркиз поддерживал беседу, пока его ум был занят другим. У него пальцы зудели от желания поскорее открыть проспект и глубже покопаться в этой Коста-Хабичуэле. Однако подсознательно он прислушивался и ждал шагов по лестнице.

Жозефина ему нравится? Он ее ненавидит? За его тридцать четыре года никто не говорил с ним так, как она. Он знал лишь, что в ее присутствии чувствует себя словно лев в поисках очередной добычи — ощущение примитивное, далекое от цивилизованного или даже рационального.

Осознав это, Себастьян предположил, что способен выполнить обязанности, возложенные на него Принни. Видит Бог, прежде он отодвигал в сторону личные потребности и чувства.

Он слышал, как Жозефина вернулась в комнату, остальные продолжали беседовать. Выдохнув, он повернулся к ней.

Низко открытое платье цвета слоновой кости омывало ее словно каскады мерцающей воды. С бледной кожей, черными волосами и темными глазами Жозефина напоминала фарфоровую куклу. Очень чувственную куклу.

Ее губы немного приоткрылись, она улыбалась ему.

— Лучше?

Не надо было ему открывать рот и советовать ей переодеться. Боже милостивый! Теперь она тем более была проблемой.

— Это более подходит, — натянуто сказал Себастьян. У него во рту пересохло.

— Своим комплиментом вы заставляете меня краснеть, — блеснула глазами она.

— Ты здесь, дорогая. Едем, ваша светлость?

Благодарный, что его отвлекли, Себастьян повернулся к королю:

— Как пожелаете, ваше величество.

Краем глаза он заметил, как Валентин глянул на него, прежде чем подать руку принцессе. Себастьяну это не понравилось, но он тут же спрятал эмоции. Прекрасно. Теперь у Деверилла манеры лучше, чем у него. Но если он сейчас коснется Жозефины, не имея времени успокоить сумятицу, которую она в нем пробудила, он поцелует ее снова. Или сделает что-нибудь похуже.

— Спасибо, лорд Деверилл, — сказала Жозефина, взяв руку маркиза. Мельбурн, вероятно, оставил бы ее стоять в гостиной и пошел бы вперед без нее, если бы мог.