Репутация герцога - Сюзанна Энок

— Вы ударили моего папу? — воскликнула Пип, прищурив серые глаза. — Он герцог Мельбурн и самый великий человек в Англии!

Пристальный взгляд принцессы Жозефины не отрывался от его лица.

— Англия очень маленькая страна, моя дорогая.

— Вы…

— Миссис Бичем, — прервал Себастьян, — пожалуйста, немедленно уведите отсюда леди Пенелопу.

Гувернантка поспешно присела и потянула за собой Пип.

— Сию секунду, ваша светлость. — Себастьян услышал, как миссис Бичем за дверью продолжила: — Именно поэтому мы не приглашаем незнакомцев в дом, юная леди.

— Но она сказала, что она прин… — Дверь захлопнулась.

Себастьян сделал глубокий вдох, надеясь выровнять дыхание.

— Поскольку вы без компаньонки, ваше высочество, позвольте мне проводить вас отсюда. Я дам вам свою карету, если желаете, и пошлю Принни записку с объяснением, что по личным мотивам должен отклонить его предложение помогать правительству вашей страны.

Глава рода Гриффинов, он мог купить и продать ее небольшую страну и ждал быстрого извинения и поспешного отступления. Вместо этого принцесса, уперши руки в бока, шагнула к нему:

— Отлично! Я уверена, что ваш принц-регент найдет кого-нибудь более квалифицированного, чем вы!

— Довольно, — прорычал он, шагнув вперед.

Она прекратит оскорблять его.

Себастьян схватил ее за плечи. Дернул к себе. И поцеловал.

И в этом он не деликатен. Принцесса толкала его в грудь, потом застонала и закинула руки ему за шею, запустив пальцы в волосы. Боже, ее рот, сладкий и теплый, таял на его губах. Горячее возбуждение хлынуло вниз по телу. Крепко прижав ее к себе, он языком открыл ее рот, пробуя глубины на вкус.

С новым дрожащим стоном, от которого воспрянуло его мужское естество, принцесса Жозефина оттолкнула его так резко, что он споткнулся.

— Maldita sea![2]— воскликнула она, не сводя глаз с его рта. — Вы соображаете, что делаете?

Господи, что это с ним?

— Это, похоже, самый эффективный способ заставить вас замолчать, — выдохнул он.

— Вы… ради моего отца я об этом ничего не скажу, — выговорила она, расправляя складки платья и с опозданием отступая от него. — Вам лучше сделать то же самое.

— Не беспокойтесь об этом, — с чувством ответил он. — Но теперь вы должны мне дружескую услугу, — заявила она.

— Как это?

— Вы напали на меня!

— Я этого не делал.

— Вот еще! Мой отец сегодня встречается с сэром Генри Спарксом и просит, чтобы вы присоединились к нему в Английском банке в три часа. Я не желаю говорить ему, почему вы хотели отклонить назначение, и жду, что вы будете там, герцог. — Она взяла с фортепьяно сумочку. — Это ясно?

Он безжалостно подавил вспыхнувшее желание. Если он схватит ее снова, то поцелуем не ограничится.

— Совершенно ясно. Я могу лишь надеяться, что вы окажетесь в другом месте.

Она остановилась на полпути к двери.

— Я буду там, где пожелаю. И никакой герцог… или один дилетантский поцелуй… не могут убедить меня переменить намерение.

— Дилетантский? — эхом отозвался Себастьян, двинувшись за ней. — Вы знали, что это случится. Именно поэтому вы приехали сюда лично, вместо того чтобы прислать записку. — Шагнув мимо нее и намеренно задев ее руку, он распахнул дверь. — Вы пытались соблазнить меня с первой встречи.

— Mentiroso, — сказала она по-испански и тут же повторила на английском: — Лжец.

— Мм… Вы хотели, чтобы я поцеловал вас, — пробормотал он ей на ухо, преграждая дорогу плечом. — И хотите, чтобы я сделал это снова.

— Я не несу ответственности за полет вашего воображения, Мельбурн. А теперь посторонитесь.

Он шагнул в сторону, позволяя ей пройти. Себастьян наблюдал, как покачиваются ее бедра, когда она спускалась по лестнице.

— Стэнтон, наймите ее высочеству карету, — велел он. Что бы она ни затеяла, похоже, это нацелено на то, чтобы привлечь его к себе. Следовательно, он предпримет шаги, чтобы свести это к минимуму.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Она на миг оглянулась на него, ее карие глаза вспыхнули.

— Вот еще, — пробормотала она и вышла за дворецким.

Обернувшись, Себастьян заметил лакея, который нес дрова в гостиную.

— Джон, когда Стэнтон вернется, передайте ему, чтобы меня не тревожили, — проворчал он и, не дожидаясь ответа, пошел к себе в кабинет.

Он думал — в музыкальной комнате он вообще не думал, — что, однажды поцеловав Жозефину, он поймет ее натуру, то соблазнительную и мягкую, то резкую и склонную к конфронтации, и сумеет отстранить ее. Но когда поцеловал, первой его мыслью было сделать это снова.

Дело принимало скверный оборот.