Обрученная с ветром - Шеннон Дрейк

— Он не имеет права! — внезапно заявила она, глядя на Мэри Кейт. — Он провел все эти годы, обращаясь со мной, как с равной! Рассказывал мне о кораблях и плантациях, слугах и урожаях! И после этого он отправляет меня в школу, а потом ко двору, где меня помещают под «милостивое око» лорда Брайанта, чтобы «удачно» выдать замуж. И, похоже, весь свет знает, что на самом деле он хочет, чтобы я вышла замуж за этого ужасного человека, с которым столкнулась сегодня.

Мэри Кейт покачала головой.

— Роза, я знаю, что отец вас любит. Я уверена, он не хочет, чтобы вы были несчастны. Он слышал, что король очень любит Дефорта, и поэтому…

— Король — дурак! — воскликнула Роза.

— Тш-ш! Это же почти измена, — сказала Мэри Кейт, расстроенная и уже больше не ощущавшая такого веселья. Роза могла быть очень буйной и порывистой, и в своем гневе вполне могла причинить себе весьма серьезные неприятности. Роза вздохнула.

— О, это смешно! Мне бы не пришлось ненавидеть Дефорта и говорить глупости о короле, если бы я просто могла уехать домой!

Мэри Кейт нахмурилась. Розе никогда ни в чем по-настоящему не отказывали. Теперь же, похоже, ей предстоит столкнуться с твердой волей отца, так как Ашкрофт вряд ли собирался позволить Розе самой выбрать себе мужа. Это огорчало Мэри Кейт, потому что она любила свою хозяйку.

— Ну, в настоящий момент у вас есть о чем подумать, помимо отца, — напомнила горничная.

Роза мгновенно поняла, на что ссылается Мэри Кейт. Лорд Джемисон Брайант. Вдобавок ко всему остальному, добрый отец Джемисона умудрился умереть именно теперь, в самое неподходящее время. И теперь ей в опекуны достался Джемисон. Хотя он был довольно красивым — высоким, худым и всегда безупречно одетым, — что-то в нем настораживало ее.

— Джемисон, — невыразительно сказала она Мэри Кейт. — Не думаю, чтобы он имел надо мной настоящую власть, — пробормотала она немного неуверенно и слегка приподняла подбородок. — Я не позволю ему помыкать мною. Он опекун, а не отец. Предполагается, что он должен позаботиться о моей добродетели, и ему никогда ни в коей мере не придется об этом беспокоиться.

Покончив с прической, Мэри Кейт отступила назад, чтобы критически осмотреть свою молодую хозяйку. Совершенство. Волосы были аккуратно зачесаны в узел на затылке, отдельные локоны огненных и золотых оттенков мягко обрамляли лицо. Глаза, определенно ее главное великолепие, пылали изумрудным огнем, резко контрастируя с глубокой темной рыжиной волос. На ней было платье из роскошного синего бархата с закругленным, на шнуровке, лифом, юбка присобрана в двух местах. Говорили, что она самая красивая из всех, кому приходилось предстать к королевскому двору, и Мэри Кейт считала, что это так и есть. Также поговаривали, что прелестная простолюдинка может найти себе титулованного мужа и жить счастливо.

— Я думаю, вы готовы, радость моя, — сказала ей Мэри Кейт.

Роза кивнула все еще с отсутствующим видом, потом она выпалила:

— Правда, Мэри Кейт, видела бы ты его! Он такой неуклюжий!

— Мы говорим сейчас о лорде Брайанте или о лорде Дефорте?

Роза усмехнулась, наморщив нос.

— Мы могли бы говорить об обоих. Но я имела в виду лорда Дефорта.

— Ну, я попытаюсь взглянуть на него сегодня вечером, — заверила Мэри Кейт. — Он похож на чудище?

— Нет, — пробормотала Роза. Она с удивлением почувствовала, как у нее зарделись щеки. Нет, он не был похож на чудище. Его речи были чудовищны, но внешность прекрасна. Его черные как смоль волосы и серебристые глаза производили исключительное впечатление. Когда он дотрагивался до нее, она ощущала избыток силы в нем. Ей пришлось признать, что его внешность вполне могла вызывать восхищение, которое, похоже, выпадало на его долю.

— Нет, он не похож на чудище, но как только он открывает рот и начинает говорить, сразу понимаешь, что он именно таков! — сказала она Мэри Кейт.

— Ну, я буду смотреть во все глаза.

Роза взглянула на прелестные французские часы, стоящие на туалетном столике.

— Пора идти обедать. Король скоро спустится, и вся компания должна сидеть, когда он войдет.

— Я провожу вас вниз, в зал, и останусь обедать со слугами. Я буду рядом, если понадоблюсь вам, — сказала Мэри Кейт.

Они вышли из комнаты Розы и направились по длинному коридору. Роза шагала впереди, погруженная в свои мысли, когда услышала вскрик. Она быстро обернулась и увидела, что Мэри Кейт споткнулась о трещину в каменном полу.

Она пошла назад и увидела высокого человека в очень модном длинном камзоле и рубашке в оборках, остановившегося около Мэри Кейт.

— Вам больно, добрая женщина? Вы можете встать?

Мэри Кейт заволновалась, глядя на мужчину.

— Я… мне не больно, милорд. Я могу встать.

Мужчина помог ей подняться. Мэри Кейт продолжала с благоговением Смотреть на него.

А Роза заскрипела зубами, увидев, что их добрый благодетель — не кто иной, как ненавистный человек, который прежде был так груб с нею. Он еще не увидел ее.

— У вас все в порядке? — спросил он Мэри Кейт.

Мэри Кейт молча кивнула. Он снова направился в сторону зала и тут заметил Розу. Его бровь с любопытством приподнялась, а губы изогнулись в насмешливой улыбке.

— О, мисс Вудбайн? — Он отвесил ей низкий поклон. — Какая радость!

— О, несомненно, — любезно пробормотала она. Что угодно, только не радость — она очень хорошо осознавала, что он чувствует на самом деле. И все же они были при дворе, где необходимо сохранять хорошие манеры.

— Если вы направляетесь в столовую, почту за честь сопровождать вас, — сказал он.

Роза почувствовала, как напряглась ее спина. Похоже, она не могла найти слов.

Мэри Кейт пришла ей на помощь.

— О да, именно, — радостно воскликнула Мэри Кейт. — Пожалуйста, проводите ее!

Роза наградила Мэри Кейт суровым взглядом, но, казалось, та была совершенно заворожена этим мужчиной, чтобы обратить на это внимание. В раздражении Роза глубоко вздохнула, не сводя глаз с Дефорта. Он не стал дожидаться ответа, очевидно, сам теперь раздраженный тем, что снова оказался у нее в западне. Он взял ее под руку, и они быстро пошли по коридору.

К своему удивлению и гневу, она обнаружила, что начинает задыхаться.

— Милорд Дефорт, — прошептала она. — Я понимаю, что мы спешим, но ведь не у всех ноги, как у лошади!

Он замедлил шаг.

— Но вспомните! Вы скачете лучше, мисс Вудбайн. Прошу меня извинить. В глубине души я был уверен, что вы, должно быть, и пешком передвигаетесь с величайшей скоростью. И как вы добры! Вы сравнили меня с лошадью! Я так боялся, что вам на ум может прийти другое животное.

— По правде говоря, я думала о некоем родственнике лошади, и этот родственник — осел, — произнесла она любезным тоном. — Но мой отец учил меня, что следует быть доброй.