Однажды летом в Италии - Люси Гордон

— А миниатюра тем временем будет спокойно висеть на своем месте…

— Вот именно.

Маттео посмотрел на нее, и она с вызовом встретила его взгляд.

— Mariavergine! — прошептал он с восхищением. — Ну и хладнокровие. Уверен, вы знакомы с понятием «vendetta».

Холли кивнула.

— Да, я знаю, что такое «vendetta». Месть.

— Она сладкая, верно?

— О да, очень.

— Мои поздравления, Холли. Думаю, в вас течет итальянская кровь.

— Или вы недооцениваете англичан.

— Возможно. У вас нет угрызений совести по поводу незавидной участи, которую вы уготовили Бруно?

— Совсем никаких. Правда, был один момент, когда я начала колебаться.

— Когда он поцеловал вас?

Холли покачала головой.

— Вы переоцениваете силу мужских объятий, signore.

Он хищно улыбнулся.

— Так мне говорили. Мы все думаем, что достаточно произнести слова любви, и женщина околдована.

— Тот поцелуй открыл мне глаза, — объяснила она. — Волшебство ушло, и я увидела перед собой подлого человека.

— Буду надеяться, что никогда не навлеку на себя ваш гнев.

— Я у вас в неоплатном долгу, так что можете спать спокойно.

Они медленно пошли вместе к дому. В кабинете Фаллуччи налил ей бокал вина и поднял свой, произнеся короткое:

— Вы великолепны.

Холли рассмеялась и чокнулась с ним, качая головой.

— Почему вы так на меня смотрите?

— Стараюсь понять, что я только что узнала о вас.

— И что же вы узнали обо мне?

— Я только что совершила нечто такое, чего не может сделать женщина, у которой есть сердце. Совсем недавно я любила Бруно, а сегодня вечером отомстила ему за все свои беды. И сделала это с огромным удовольствием! И в результате вы стали лучше думать обо мне. Не отрицайте.

— Я и не собираюсь отрицать. За сегодняшний вечер вы здорово выросли в моих глазах. И вы не были бессердечной. Вы защитили себя, а он заслужил свое наказание. Не слишком суровое наказание, сказать по правде. Я принял решение не заявлять в полицию. Через некоторое время он прекратит поиски и уедет. Ничего не выиграет, но и не потеряет.

— А как вы оказались там в тот момент?

Холли вспомнила, что каждый вечер Маттео ходит на могилу жены.

— Случайно. Я прогуливался перед сном. Ваш разговор с Бруно многое прояснил мне. Не тратьте своих слез на него, он не стоит их.

— А вы когда-нибудь забываете о своих врагах?

— Никогда. Они остаются моими врагами на всю жизнь. Basta! Как только я узнаю о них, то не испытываю никаких угрызений совести по поводу своих дальнейших действий.

— Но вы можете ошибиться. А как насчет невиновных, которые могут попасть под перекрестный огонь?

Ее слова произвели поразительное впечатление на него. Маттео отступил назад и побледнел.

— Miodio, — прошептал он. — Ваши глаза видят все мои секреты?

— Нет, что вы. Я имела в виду, что нельзя давать мести разгуляться, иначе она может зайти слишком далеко.

— И это говорит женщина, которая только отправила своего любовника на заведомо бесплодные поиски.

— Но, заметьте, я не сделала ненароком больно кому-нибудь еще.

— Вы не похожи на других женщин, — задумчиво произнес Маттео и, увидев, что она нахмурилась, быстро проговорил: — Пора ложиться спать. У нас обоих был насыщенный вечер.

— Да. Спокойной ночи.

И они разошлись по своим спальням.

Холли вскоре обнаружила, что Лиза хорошо рисует, и они обе прекрасно проводили время за карандашами и альбомами. Было приятно учить ребенка, который так легко схватывает азы живописи. Иногда Холли позволяла Лизе рисовать на свободную тему. Результаты на многое пролили свет.

У Лизы был дар хорошо изображать людей, и она все время рисовала одну и ту же картинку. На ней была счастливая семья, состоящая из отца, матери и маленькой девочки. Иногда это были мать и ребенок, иногда отец и ребенок, но никогда — одни родители. Это показалось Холли странным. Когда она спросила, Лиза не ответила, но у нее было такое же отсутствующее выражение лица, какое Холли иногда наблюдала у ее отца.

Однажды утром ей пришла посылка. Холли раскрыла ее и изумилась. Там лежало черное платье для коктейля, которое так понравилось ей, а под ним — еще более роскошное малиновое платье. Записка гласила: «Вторая часть заказа».

Она же не заказывала их, тогда кто?

Потом Холли вспомнила, как Маттео подошел к ней сзади в тот момент, когда она боролась сама с собой, глядя на экран ноутбука. Видимо, он прочитал ее мысли и расширил заказ.

В это время вошел Маттео.

— Я рад, что они прибыли, — сказал он, взглянув на вещи.

— Не надо было заказывать для меня такие роскошные наряды, — укорила Холли.

— Можете отослать обратно.

— Я подумаю об этом, — не очень убедительно ответила она.

— Завтра вечером я даю званый обед. Мои друзья любят Лизу, и я хотел бы, чтобы вы привели ее. Я дам знать, когда буду готов.

В этот момент Лиза просунула в дверь голову.

— Вот ты где. Ты обещала почитать мне книжку. — Она объяснила отцу: — Книга на английском языке. Холли читает ее мне по-английски, но останавливается на самых интересных местах, и я должна прочитать немного сама, чтобы узнать, что будет дальше.

К удивлению Холли, взгляд Маттео стал холодным.

— Да, это замечательный способ изучения иностранного языка. Мне надо идти. Не забудьте о завтрашнем обеде.

— Мы спустимся вниз к гостям твоего папы, — объяснила Лизе Холли.

Лиза в восторге попыталась схватить отца за руку, но он тут же отстранился.

— Мне нужно работать.

— Ну, пожалуйста, папа, всего несколько минут.

— Я занят, piccina. Отпусти меня.

Холли мягко отвела ребенка в сторону. Она снова почувствовала холодок в отношениях отца и дочери.

— Сегодня процессия, папа? — спросила Лиза.

— Нет, завтра. Вот поэтому мы будем обедать все вместе. Когда ты спустишься к ним, piccina, ты должна хорошо себя вести.

— Хорошо, папа.

Холли рассердилась на Маттео. Ребенку требовалось немного его внимания, а он лишь потребовал от нее хорошего поведения. Стало еще больнее, когда она увидела, что Лиза, не признавая поражения, весело улыбается.

— Что за процессия? — спросила Холли, когда судья ушел.