Многообещающее Рождество - Хелен Брукс

Кей слегка нахмурилась.

— Тогда почему… — Она внезапно умолкла, боясь, что он неправильно истолкует ее слова.

— …почему он здесь и работает на меня? — договорил Митчелл, ничуть не смущенный. — Это длинная история.

— У нас двадцать минут, — упорствовала она, обуреваемая неодолимым любопытством.

Митчелл, прищурившись, посмотрел на нее.

— Это не моя история, — твердо сказал он. Но вы же друзья.

— Да, мы друзья. Генри благородный человек, и мне редко приходится встречать таких, как он.

Кей допила коктейль. Она посмотрела на большие окна, не задернутые портьерами, и увидела залитый светом внутренний двор с садом и деревянной платформой, в которой для удобства свисающей магнолии была вырезана одна секция. Каменные плиты на засыпанной гравием земле, большие камни, вистерия, азалии, вишневые деревья и простая садовая мебель.

Митчелл проследил за ее взглядом.

— Здесь очень уединенно, — тихо сказал он. — С мая по октябрь я часто завтракаю там. В следующий раз вы должны приехать днем. У озера есть спокойное местечко, которое вам понравится. Там постоянно живут утки.

— У вас есть озеро? — удивилась Кей, не обращая внимания на «следующий раз».

— Маленькое, — лениво уточнил Митчелл. — Летом мы часто устраиваем там барбекю; это солнечное место.

— У вас на самом деле есть все, — небрежно заметила Кей, стараясь скрыть раздражение.

— Вы не одобряете, что человек наслаждается плодами своего труда?

— Нет, конечно, — попыталась оправдаться она. — Но очень многие упорно работают всю жизнь и не имеют ни гроша за душой.

— Это правда, — согласился он, устраиваясь поудобнее. — Но я бессилен исправить это. Ваша мама рассказала мне, как она поселилась с вами и вашими детьми. Она добавила, что вы ее опора, надежная как скала. Правда, вы выглядите слишком хрупкой, чтобы быть кому-то опорой, но я начинаю понимать, что в вашем случае внешность обманчива, — задумчиво пробормотал он, и в его голосе вновь зазвучали чувственные нотки. — Это смелое решение — оставить работу, квартиру и возвратиться к матери, чтобы заботиться о ней.

Кей посмотрела ему в глаза.

— Если бы мама услышала ваши слова, она бы вытянула из вас кишки и сделала из них подвязки, — сухо сказала она. — У мамы был тяжелый период, но о заботе в физическом смысле не было и речи. Мама не слабая, на самом деле в душе она сильная женщина.

— Вы, должно быть, очень ее любите.

— Конечно. — Кей удивленно посмотрела на Митчелла. — Она же моя мать.

— Одно не всегда вытекает из другого. — Он сделал глоток, пристально глядя на нее.

Кей поняла, что он имеет в виду свою мать, и у нее перехватило дыхание.

— Я тоже так думаю, — согласилась она, оглядывая гостиную. — Знаете, мне кажется, что весь первый этаж моего коттеджа поместится в этой комнате. Вы, должно быть, устраиваете здесь шумные вечеринки.

— Оргии, — поправил Митчелл с чувственной улыбкой, от которой ей стало трудно дышать. — Не хотите ли присоединиться?

— Когда?

— Мы могли бы начать прямо сейчас. Вдвоем можно устроить прекрасную вечеринку!

— Я не имела в виду вечеринки такого рода, — упрекнула его Кей.

— Жаль! Они самые интересные.

Митчелл бросил на нее плутовской взгляд из-под полуопущенных век, который был таким наигранным, что Кей не смогла сдержать смех.

— Итак, как же вы обычно отдыхаете? — поинтересовался Митчелл, переводя взгляд с блестящих локонов, рассыпавшихся у нее по плечам, на нежное лицо и губы.

Отдых? Что это? Короткие минуты между работой, близнецами, матерью и сотней других неотложных дел? Мгновения, когда она так устает, что все, к чему устремляются ее мечты, — горячая ванна и постель? Кей холодно улыбнулась, делая вид, что не замечает, как взгляд Митчелла ласкает ей губы.

— По-разному.

— Линора говорит, что вы редко ходите куда-нибудь.

Ну, поговорит же она с матерью, когда вернется!

— Неужели? — осведомилась она ледяным тоном.

— По правде говоря, она сказала, что вы вообще не выходите, — вкрадчиво уточнил Митчелл.

— Я уже говорила вам, что у меня нет ни времени, ни желания заводить романы.

— Но сходить иногда с подругой в кино или в театр не значит заводить романы, а вы не делаете даже этого, — мягко возразил Митчелл. — Работа без отдыха отупля…

Кей устремила на него сердитый взгляд. Может, он ей еще лекцию прочтет? Какое его дело?

— Будучи матерью и единственным кормильцем семьи, я имею определенные обязательства, — строго заявила она. — Вам, конечно, они неизвестны. Не все могут предаваться удовольствиям и прожигать жизнь.

— Вы, Кей, от этого весьма далеки, — безжалостно возразил Митчелл, — что очень для вас плохо. Ради близнецов вы должны быть уравновешенной и полноценной женщиной.

Она не верила своим ушам. Шантажировать ее детьми!

— Вы… вы лицемер!

— Это резкое слово, — с грустью констатировал Митчелл, поднимаясь со стула и ставя пустой бокал на каминную полку. — Идите сюда, — тихо позвал он, остановившись и протянув руку, чтобы помочь ей подняться.

Панически забившееся сердце и затрудненное дыхание едва не помешали Кей заявить достаточно твердо:

— Нет.

Митчелл наклонился, взял бокал из ее безвольных пальцев и поставил на столик рядом со стулом. Она смотрела на него бездонными карими глазами. Он собирается снова поцеловать ее, и в этот момент Кей поняла, как ей хочется этого.

— Кей, — в спокойном тоне Митчелла проскользнула насмешливая нотка, отчего его голос сделался еще более сексуальным, — я хочу проводить вас в столовую.