Многообещающее Рождество - Хелен Брукс

— Нет.

— Почему? — Это был крик души.

— Потому что он не попросил меня. В этом все дело, — призналась она. — Спокойной ночи, мама.

Ничто на свете не заставило бы ее вслух анализировать прошедший вечер, однако, лежа в темноте, она в мельчайших подробностях восстанавливала в памяти каждую минуту с того момента, как Митчелл заехал за ней.

Ужин был чудесный. Вспоминая его, Кей открыла глаза. Митчелл оказался замечательным собеседником. Каждый нерв в ее теле задрожал, когда в памяти всплыли его лицо, слова и то, как ему удавалось вызывать у нее смех, несмотря на то, что она приняла твердое решение не поддаваться его очарованию.

Все пять блюд, поданные улыбавшимся и изысканно-вежливым Генри, было одно вкуснее другого, а клубнично-апельсиновый мусс был самым потрясающим десертом, какой ей когда-либо приходилось видеть или пробовать. Он до сих пор стоит у нее перед глазами, украшенный шоколадной стружкой, кусочками клубники, дольками апельсина и цукатами. Кей казалось, что она слышит низкий голос Митча:

— У вас глаза круглые, как у ребенка в кондитерской.

Она осторожно перевернулась на бок, краснея так же, как тогда.

Они засиделись за кофе и бренди, разговаривая обо всем на свете, и ей приходилось все время напоминать себе, что это — Митчелл Грэй, враг, потому что это было… как? Кей невидящим взглядом смотрела в темноту. Великолепно. Чудесно. Волшебно. Митчелл вызвал такси, и вплоть до того момента, когда она устроилась на заднем сиденье, ее переполняла решимость не допустить, чтобы он опять целовал ее. Но, как только он протянул к ней руки, она растаяла, как… как клубнично-апельсиновый мусс! Кей сжала пальцы, чтобы не метаться в постели.

Сначала Митчелл целовал ее так, будто пробовал нечто очень сладкое и дорогое. Когда поцелуй углубился, она отдалась ему без остатка, зачарованная желанием, которое Митчелл вызывал у нее с легкостью и мастерством.

Кей чувствовала, что теряет контроль над собой, и не сомневалась, что он уловил сигналы ее тела. Почему же он не стремится к большей близости? Конечно, они находились в такси, но он ни разу не прикоснулся к ее груди. Кей вспыхнула, вспомнив, как долго он ласкал ее на прощание.

А сейчас она должна поспать. Решительно отогнав сумбурные мысли, она принялась медленно и глубоко дышать — прием, разработанный в последние горькие месяцы жизни с Перри и усовершенствованный в последующий период. Метод подействовал, и наконец она, свернувшись под пуховым одеялом, погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Утром в доме царил бедлам, как и бывает, когда в сумасшедшей спешке надо одеть, накормить, подготовить к школе близнецов и собраться самой, чтобы выйти из дома в восемь часов. Однако, когда Кей услышала сигнал машины Питера, она уже была готова.

— Привет, — рассеянно приветствовал ее брат, по утрам у него всегда было плохое настроение. Сегодня Кей даже обрадовалась этому — значит, не придется рассказывать ему об ужине. Обычно она ездила на работу на мотоцикле, а у Питера и Тома было по фургону, но мотоцикл нуждался в ремонте, и теперь ей первым делом нужно забрать его из гаража, находившегося рядом с офисом.

— Привет.

Кей устроилась рядом с братом. На ней были кожаные штаны, так как из гаража она намеревалась направиться на работу.

— Меня не будет весь день, но в графике для вас с Томом есть несколько перерывов. Пожалуйста, проверь автоответчик и, если будут новые заказы, постарайся их выполнить, только не забудь все записать.

— Обязательно, босс. — Питер ухмыльнулся, выводя машину на оживленную дорогу.

— Придется посадить кого-нибудь на телефон, — размышляла Кей вслух. — Заказов так много, что последнее время я редко бываю в офисе. Хорошо бы кто-нибудь взял на себя канцелярскую работу и занимался документацией.

Питер кивнул.

— А как прошло твое свидание с Митчеллом Грэем? — равнодушно спросил он. Слишком равнодушно.

Кей пристально посмотрела на него.

— Тебе позвонила мама.

— Ну, не совсем… Да, позвонила, — неохотно признался Питер, не отрывая глаз от дороги.

Она могла бы догадаться! Иногда ей кажется, что за ее жизнью наблюдают, как за золотой рыбкой в аквариуме.

— И что же она сказала? — Ей не удалось скрыть раздражение.

— Только то, что обед прошел не очень хорошо и вроде бы ты выпрыгнула из окна, — пояснил Питер с таким видом, будто это совершенно обычный поступок, — а потом он заявился к вам домой и вчера ты с ним встречалась.

— Весьма впечатляющий отчет, — коротко признала Кей.

— Для нашего бизнеса будет польза? — с надеждой спросил Питер.

— Нет.

— Жаль.

До гаража они доехали в молчании.

Когда в шесть часов вечера Кей подъехала к дому, каждая косточка у нее ныла от усталости.

В саду серебристыми лужицами растекался лунный свет, где-то жгли костер, и дымок, доносимый ветром, придавал еще большее очарование типично английскому осеннему вечеру. В небе мерцают звезды, о чем-то перешептываются последние оставшиеся на деревьях листья — а она не может заставить себя не думать о Митчелле Грэе. Кей призналась себе в этом и немедленно почувствовала огромное облегчение.

Что так сильно влечет ее к нему?

Может быть, это просто головокружительное сочетание его обаяния и риска? Или его невероятный сексуальный магнетизм? Или богатство, успех и власть сами по себе порождают непреодолимое половое влечение?

Кей прислонилась к стене дома, глубоко вдыхая дымный сладковатый воздух. Что бы это ни было, энергия из нее бьет ключом, и такого трепетного, пугающего и захватывающего ощущения у нее не было никогда — она полна жизни и чувствует это всем своим существом.

Кей обошла дом, открыла дверь и окунулась в теплый свет кухни, наполненный восхитительным запахом жаркого, который смешался с нежным ароматом, источаемым огромной корзиной цветов на кофейном столике, поставленной так, чтобы, войдя, она сразу заметила ее.

— Кей! Привет, дорогая. — Мать появилась из кухни, и в тот же момент близнецы, которые играли, лежа в пижамах на ковре, вскочили и бросились к Кей.

— Мама, мама, смотри!

— Мамочка, мы так давно ждем тебя!

Сияя от радости, девочки схватили ее за руки и потащили к корзине. Линора, глядя поверх их голов, безмолвно произнесла «Митч».

— Мама, там карточка, но бабушка не разрешила нам открыть конверт, — пожаловалась Джорджия, подскакивая от нетерпения. — Смотри, вот она.

Кей послушно извлекла небольшой конверт из гущи полураспустившихся кремовых роз, гвоздик, орхидей, маргариток и фрезий, надеясь, что мать не заметит ее дрожащих рук. Некоторое время она молча смотрела на него и затем, аккуратно вскрыв конверт, вынула маленькую карточку: «Я получил большое удовольствие от прошлой ночи. Сделаем это еще когда-нибудь? М.».