Обожаю тебя ненавидеть - Джо Уотсон

– Отличное утро! – голос звучал бодро и радостно. На ногах красовались новенькие оранжевые кроссовки, а на голове повязка в цвет. Кто вообще сейчас носит эти повязки? Прямо Уимблдон 1967! Не знаю, что удивляло больше – его прикид или стук в дверь в 5 часов утра.

– Бен, скажи честно, зачем ты пришел?

Он изобразил возмущение.

– Слушай, ты не хочешь идти со мной на свидание, но никто не запрещает нам дружить, верно? Ты бегаешь по утрам, мне тоже нужно поддерживать себя в форме. Ты окажешь мне услугу, если возьмешь с собой.

Эээ… я еще не до конца пришла в сознание, поэтому не знала, что ответить. Открыла дверь, и он вбежал в квартиру, гарцуя, как газель.

Мистер Бодряк начал нарезать круги по нашей гостиной. Для полноты картины ему не хватало только помпонов, белокурого хвостика и глупой кричалки. Где тот парень в винтажном костюме с сигаретой за ухом? Он нанес удар невидимому сопернику.

– Ю-ху! Я весь в нетерпении! – и продолжил нарезать круги по комнате.

Серьезно? Я была в полной растерянности. Надо было как-то выкручиваться.

– Слушай, я соврала. Я не собиралась бегать ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще.

– Ты просто не хочешь идти вместе со мной.

– Нет.

– Боишься, что я отстану и не дам тебе пробежать твои двадцать миль? – спросил он, улыбаясь.

– Бен, я не пойду с тобой бегать.

Неожиданно он поднял руки вверх и начал делать странные упражнения – судя по всему, он всерьез готовился к забегу.

– Я специально пошел в магазин и купил этот костюм. Даже скачал приложение для бега и подключил его к часам. Смотри, – он сунул руку мне под нос. – Оно считает шаги, калории, все что угодно.

Я вздохнула. Бен был, наверное, самым настойчивым из всех, кого я встречала. А он уже вовсю делал приседания.

– Я серьезно. Я тебе соврала. Я не бегаю по утрам. Никогда.

Он остановился и поднял на меня глаза:

– Ты солгала? Мне? Своему начальнику?

Я тяжело сглотнула и почувствовала подступающую панику. Как же с ним сложно! Он правда злится?

– Нет. Конечно, я не стала бы тебе лгать. Моему начальнику.

Он улыбнулся.

– Я тоже так думаю. Такой работник, как ты, знает о важности доверия на рабочем месте.

Он подмигнул мне – снова попалась на его удочку!

– Хорошо. Подожди меня здесь, – сдалась я и поплелась в свою комнату.

Интересно, сложно это – бегать? Это же просто ускоренный вариант ходьбы. Я открыла шкаф и надела старый спортивный костюм и кроссовки. Проходя мимо зеркала, поняла, какое безобразие было на голове. Быстро причесалась и собрала волосы в пучок. Поверить не могу, что собираюсь идти на пробежку с Беном. В пять утра. Зимой. Определенно, я сошла с ума.

– Все. Пойдем, – я вышла из комнаты и увидела, как он активно делал растяжку. Это было сильнее меня – я не смогла сдержать смех, настолько нелепо он выглядел.

– Что? Говорят, растяжка так же важна, как и тренировка, – поднялся он с довольным лицом.

– Угу, – кивнула я.

Мы спустились в фойе, но, выглянув на улицу, я быстро растеряла весь энтузиазм.

– Ну, что ж… – поежилась я, открывая дверь, и вышла на холод. Мой нос мгновенно замерз, и ничего не было видно за паром от дыхания.

– Бодрит! – воскликнул Бен с наигранным воодушевлением. – В какую сторону? – Он продолжал бежать на месте, нетерпеливо подпрыгивая.

– В какую хочешь.

– У тебя что, нет маршрута? Тот, который рассчитан на двадцать миль?

Черт! Пришлось придумывать на ходу.

– Беги за мной, – и я побежала наугад. К сожалению, мы быстро оказались на крутом подъеме в горку. Не прошло и пяти минут, как я согнулась пополам, задыхаясь.

– СТОЙ! О господи. Черт, мама дорогая… (вдох, вдох, вдох) – Бог ты мой… Стой, – я задыхалась, упершись руками в колени. Легкие горели, мышцы болели, губы потрескались из-за мороза, а из носа текло. – Все, сдаюсь, я соврала. Я не хожу на проклятые пробежки. Я солгала своему боссу!

Бен драматично ахнул.

– Ты солгала?!

– Да. Я лгунья, ненадежный сотрудник, все, что ты еще собираешься про меня подумать… (вдох, вдох, вдох). О господи, кажется, я чувствую кровь. — Должно быть так больно? Мне надо присесть (выдох, выдох, выдох).

Я резко села на холодный тротуар. Бен перестал бежать на месте.

– Я так понимаю, никаких двадцати миль не будет? – ехидно поинтересовался он.

– Замолчи, – выдавила я. – Это нормально, что сердце так бьется? – Я прижала руку к груди, чтобы оно не выскочило.

Бен встал на колени рядом со мной и стал поглаживать по спине, медленными, успокаивающими, круговыми движениями. Я слишком устала, чтобы сопротивляться, и вскоре ко мне вернулись плохие мысли – я сверху, на его коленях, он целует меня в шею, держит меня за та… аааа…

Остановись!

Я вскочила на ноги, но вдруг увидела…

– Аааа! Черт побери! Что это?

Огромная крыса посмотрела мне прямо в глаза и быстро скрылась в канализации.

– Видишь? Людям нечего делать на улице в это время!

– Не могу не согласиться, – усмехнулся Бен. – Ну, что, предлагаю выпить кофе с блинчиками. Я готовлю бесподобные ягодные блинчики. Мне говорили, что их невозможно забыть.

– Да неужели? – я усмирила его взглядом, хотя лицо готово было вот-вот треснуть от холода. – И кто же это говорил?

Я представила, как девушки просыпаются в его постели или на заднем сиденье машины и завтракают блинчиками после того, как нашли на полу свои трусики – если, конечно, он не стащил их и не засунул в карман.

Ветер пронзил мое тело миллионом ледяных игл.

– Жуткий холод, давай продолжим обсуждать блинчике в доме. – Бен побежал в нужную сторону. – Кто последний, тот тухлое яйцо! – крикнул он через плечо. Последний раз я слышала эту фразу от моей сестры, когда мы играли в догонялки.

Катастрофа. Все мои попытки отмазаться не сработали – блинчики? У него дома?