Рецепт счастья - Настя Ильина

Утром Ян буквально окрылил меня, огрызнувшись перед Евгенией Александровной, а сейчас спустил с небес на землю: уехал домой, сухо попрощавшись. Ну, а на что я рассчитывала? Что такой мужчина будет возить меня на работу и обратно? Хм… Или ему был крайне неприятен утренний разговор с начальницей, точнее даже выговор… Он сказал ей, что романа у нас нет — так и есть, конечно, — но не значит ли это, что и меня Ян не рассматривает? Или только при ней так защитился, чтобы в душу не лезла?

Я тяжело выдыхаю: он вроде и помог, и одновременно отверг. А начальница мне явно спуску не даст. И ежу понятно, что она намерена сделать из меня суперспециалиста, будто смысл жизни у нее такой.

Я неторопливо плетусь к автобусной остановке, шмыгая носом. Всё же я начала, сама того не желая, засматриваться на мужчину и представлять, что мы могли бы стать парой.

В автобусе за музыкой в наушниках, размеренными покачиваниями и размышлениями я засыпаю и умудряюсь открыть глаза буквально перед своей остановкой. Боясь, что автобус уедет, тотчас вскакиваю и выбегаю к двустворчатым дверям, после чего выпрыгиваю на тротуар. Голова отдается стуком в висках из-за быстрого пробуждения, но с переведенным дыханием становится намного лучше. Я потихонечку плетусь домой, разглядывая бредущих парочек, выбравшихся на вечерние свидания, а когда вспоминаю, что договаривалась о встрече со Снежаной, ускоряю шаг.

Она уже сидит на скамейке у подъезда и, завидев меня, встаёт на ноги. Она снова не смотрит мне в глаза, будто не уверена в своем желании увидеться с нашей семьей и своей дочерью, принимается нервно теребить пальцами края белой блузки и прикусывает губу. У нее явно проходит сложный мыслительный процесс, решение которого либо сбежать, либо остаться. Или, возможно, что-то другое? Я и сама не знаю, чего хотела добиться, когда сказала ей приехать. Нужна ли Майе такая мать, которая может оставить её снова… И как отреагирует Богдан на то, что его бывшая снова покажется в нашей доме? В любом случае, сделанного не воротишь.

— Пойдём! Сначала говорить буду я! — произношу, оказавшись около скамейки.

Девушка кивает и следует за мной, уже более уверенная в себе, о чем говорит ее ясный взгляд. Мы заходим в квартиру, где приятно пахнет выпечкой и кремом. Мама всерьёз занялась этой работой, и я рада, если она сможет заниматься любимым делом — печь тортики на дому.

— Как хорошо, что ты пришла! — говорит мама, выглянув из кухни. Она утирает руки о полотенце и подходит к нам. — Мне надо срочно доделать заказ… — Мама замолкает и несколько секунд смотрит на Снежану.

— Добрый вечер! — выдавливает та полушепотом.

Даже у меня появляется в горле ком от давления, а что уж творится сейчас с ней, горе-мамочкой, — сложно предугадать.

— Добрый-то он добрый! — щурится мама. — Зачем явилась?

— Мам, а это Снежана, она… — начинаю я, но взмах руки вынуждает меня замолчать.

— Да поняла я, кто она: есть у девочки её черты. Потому и спросила: зачем явилась?!

— Я хочу дочь увидеть, — дрожащим голосом говорит Снежка, не выдерживая давления мамы.

— Хочет она дочь увидеть! А то, что на тебя уголовщину почти завели, не хочешь узнать. Как есть — кукушка!

Мама разводит руками, а полотенце в ее руке летит следом за ее движением. Она произносит слова с ровной интонацией, будто это обычная беседа старых знакомых, но именно такая интонация пугает больше всего. Мама не выходит из себя, она давит своим равнодушием.

Снежана шмыгает носом и нервно кусает губу. Я смотрю то на неё, то на маму, и даже не знаю: кому лучше я сейчас сделала! С кухни доносится запах гари, поэтому мама ругается под нос и бежит обратно, а я подталкиваю Снежану внутрь. Не стоять же вечно в проходе?..