Рецепт счастья - Настя Ильина

— Так, крем пускай остывает, а я пойду и позвоню Богданчику, — сняв кастрюльку с плиты, весело произносит мама и освобождает руки от силиконовых прихваток.

— А как же Снежка? — бормочу я, уставившись ей в спину.

Майя быстро успокаивается рядом со своей мамочкой, и я уже не знаю даже, как реагировать на эту горемыку. Её можно понять с одной стороны, конечно, а вот с другой… Не знаю даже. Но не мне же их с Богданом судить, в конце-то концов…

— Вот из-за неё и нужно связаться с Богданчиком. Они должны спокойно поговорить обо всём. Ребёнка-то пристраивать надо к любящим друг друга родителям. Не вечно же нам с тобой быть Майке матерью, пора становиться тетей и бабушкой.

Мама медленно поворачивает корпус и с улыбкой рассматривает меня. Я в очередной раз не могу оценить ее взгляд, в котором скрывается одновременно множество всего противоречивого и несовместимого.

— Не уверена, что Богдан её любит… — Пожимаю плечами, припомнив, с каким пренебрежением он говорил о ней. — И вообще, почему ты так просто пустила её к Майе, а теперь хочешь свести с Богданом? Она же бросила ребёнка… Да и он укатил в закат, мол, работать подальше от дочки…

— Ой… Малая ты ещё, чтобы о жизни рассуждать! Смотри и учись, — посмеиваясь, машет рукой мама и спешит в мою комнату.

Мда… И как их всех понять? Отдохнуть у меня пока явно не получится, но радует, что завтра долгожданный выходной, а в универ не к восьми часам, как раньше, да и опоздание нестрашно и не сулит исключение.

Слышу, как мама набирает брата, и отвечает он почти сразу, потому что та начинает щебетать, как заведенная. Я решаю остаться на кухне, ведь лезть в чужие разговоры как-то неправильно, даже если они проходят в твоей комнате… Лучше уж приберу здесь со стола и помою посуду, оставленную в раковине после приготовления нового шедевра. И ведь за пару дней у мамы уже третий заказ — так и бизнес можно начинать. Я мысленно молюсь, чтобы так все и было. Как вспомню, что она тяжело работала, не жалея себя, так и не хочется ее никуда пускать под руководством какого-нибудь высокомерного осла.

Шум воды несколько расслабляет меня, и я принимаюсь напевать мелодию новой песни, услышанной на радио, когда ехала домой в автобусе. Ко мне постоянно что-то привязывается, и не могу успокоиться, пока не перепою все подряд.

Сквозь плеск воды до меня доносится громкий мамин голос, а затем шлепки босых ног по полу. Я с любопытством оборачиваюсь, заглядывая в коридор, и вижу маму, которая выходит из моей спальни и скрывается за дверью комнаты, принадлежащей брату.

— Иди давай! Разговаривайте! — подталкивает мама Снежану к моей спальне, а сама появляется с Майей на руках.

— Пусть всё обсудят… Им полезно будет, — произносит мама на мой безмолвный вопрос.

Видимо, у меня все на лице написано, что она попала в точку с ответом. Я киваю головой, но сама размышляю о мамином решении. Надо же ей было вздумать дать возможность им поговорить. Интересно: по телефону или по скайпу? А если брат трубку сразу скинет? Он такой — обидчивый и упрямый порой…

— Тебе помощь не нужна пока? — спрашиваю я, пока мама играет с Майей: издает разные звуки, а наша малютка хлопает глазенками и улыбается, иногда тоже поддерживая беседу угуканьем или радостными вскриками. — Я могу пойти ополоснуться?

— Конечно… Иди. Крем остынет, буду доделывать торт.

Я улыбаюсь Майе, вытираю руки полотенцем и иду в ванную. Хочу хорошенько расслабиться, потому что мозг уже начинает закипать от всех этих мыслей, кружащих в голове. Мне просто необходимо отключиться от реальности и обо все ненадолго забыть. Обо всем, включая Яна…

Я провожу в ванной немало времени, вдоволь нанежившись в маслах и пене, пока вода не начинает остывать. Когда выхожу, Снежана уже пьёт чай вместе с мамой, а Майя, видимо, снова спит.

Сегодня малютка куда спокойнее, чем вчера. Не влияние ли это того, что Майка повидалась с мамой? Вроде и не понимают малыши еще ничего в таком возрасте, но ведь существует что-то мистическое в связи матери со своим ребенком…