Десерт по имени Аля - Диана Рымарь

Та же ночь:

01:00

Михаил

— Что ж вы так долго!

Жму руку оперативникам и приглашаю войти.

Мой знакомый отправил ко мне двоих дельных ребят из уголовного розыска. Сказал, в момент отыщут пропажу, где бы она ни была. Спецы как раз по профилю.

Один из них лет сорока, лысый, зато с такими широкими бровями, что они похожи на две лопаты. Второй младше: черные кудрявые волосы еще не тронуты сединой, однако усы добавляют ему несколько лет. Оба среднего роста, поджарые, одеты в штатское.

— Старший следователь Васильев, — представляется лысый и жмет мне руку.

— Попов, младший следователь, — протягивает руку усатый.

Только что мне с их фамилий, меня всего уже трясет от неизвестности.

— Кофе? — зачем-то предлагаю я.

Они соглашаются, и мы идем на кухню, где я судорожно пытаюсь сообразить, в какой же банке он находится.

— Что-то не так? — спрашивает старший следователь, заметив мои метания.

— Обычно на кухне всем заправляет жена… — бормочу я.

Только сейчас понимаю: за то время, что мы здесь жили с Алей, мне ни разу не приходилось делать кофе самому. Хватаю первую попавшуюся банку, и мне неожиданно везет — натыкаюсь на растворимый порошок, который пьет по утрам Аля. Она не большая любительница натурального напитка. Достаю кружки, лезу ложкой в банку и никак не могу сообразить, сколько этого коричневого порошка нужно на порцию.

— Вы в порядке? — снова интересуется моим самочувствием Васильев.

Как раз закипает чайник; я все-таки мешаю в кружках какую-то бурду и сажусь за стол.

— Ни черта я не в порядке! — признаюсь следователю. — Может быть, ее просто за что-то по ошибке забрали в полицию?

Мой мозг без остановки выдает возможные версии.

Васильев качает головой:

— Мы уже получили информацию от коллег. Ни в одно отделение она не попадала…

— А больницы? — спрашиваю с надрывом.

— Больницы еще обзванивают… морги тоже… — отвечает мне младший следователь.

При слове «морг» мое сердце чуть не разрывается.

— Она живая, я чувствую! — отвечаю я, с трудом узнавая свой голос: такой он стал осипший и резкий.

— Рассказывайте всё по порядку… — просит Васильев и достает блокнот, садится рядом.

Пока ввожу старшего следователя в курс дела, его напарник спрашивает, можно ли осмотреться. Мне совершенно не улыбается, что какой-то чужой мужик будет расхаживать по моему дому, но я киваю. Что угодно, лишь бы нашли мою Алю. Может быть, я что-то проглядел…

— Так говорите, вы не знаете точно, когда она пропала? — уточняет Васильев.

— Получается, что так… — хриплю я и пытаюсь прокашляться.

— То есть вас не было пять дней… — начинает он рассуждать вслух. — Вы понимаете, что это сильно усложняет дело?

Я смотрю в его совершенно безразличные глаза и с трудом сдерживаю желание заорать во всё горло. Он тем временем продолжает:

— За пять дней с ней могло случиться всё, что угодно… Или, может быть, она банально от вас ушла?

Когда он произносит это, я вспоминаю последнюю ночь перед отъездом на семинар. Мы легли спать немного раньше, но до того, как уснуть, я долго занимался с Алей любовью. Она вела себя как обычно, отвечала на поцелуи и ласки. Нет, если бы что-то было не так, я бы почувствовал.

— Аля меня любит! — упрямо заявляю я. — Она ни за что бы от меня не ушла! Да и потом… без вещей, без кредитки?! У нее есть золотая цепочка — единственная ценность, оставшаяся от погибших родителей. Я нашел ее на тумбочке у кровати. Если уж на то пошло, цепочку она точно забрала бы! Разве так уходят, чтоб совсем без ничего? И в холодильник загляните! Жена купила семь йогуртов: она обычно ест один по утрам. Трех нет и мусора тоже нет. Значит, как минимум три дня, пока меня не было, она оставалась здесь…

Васильев прищуривается, спрашивает угрюмо:

— Откуда вы знаете, что йогуртов было семь?

— Аля пользуется моей картой, и мне на телефон пришло сообщение о покупке, совершенной в молочном отделе! Я знаю, сколько стоят эти йогурты, она постоянно покупает их в одном и том же количестве. Сумма пришла как за семь, а в холодильнике их четыре, и больше ничего молочного! — объясняю. — Вы бы стали покупать семь йогуртов, если бы собирались уходить, пока я в командировке? Не думаю…

Тут в кухне снова появляется Попов.

— Я кое-что нашел! — восклицает он и показывает Алин разбитый телефон. — Немного порылся…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Он сломан! Аля уронила его на плитку. Что-то с приемом, на него теперь не дозвонишься… — поясняю я.

— Это обманка! — заявляет мне младший следователь.

— В смысле? — хмурюсь я.

— В том смысле, что это не может быть телефон девушки, которой всего двадцать один год! Если только она успела походить с ним хоть неделю…