Кофе с любовью - Лора Вайс

Через час Рома уже сидел в переговорной крупного торгового центра. За столом собрались владельцы, их юристы. Они обсуждали открытие ресторана под лейблом центра. И хотели бы видеть Довлатова на позиции директора будущего ресторана. Но коль заведение было пока только в проекте, Роман не смог дать какого-либо утвердительного ответа. В итоге лишь зря потратил время. Он любил конкретику и чтобы работать, неважно в какой должности – временной или постоянной, ему нужно видеть объект, иметь на руках аналитику, финансовую и бухгалтерскую документацию. А тут…

Что ж, Довлатов вышел из центра в состоянии растерянности. Что делать дальше? Ехать к Мельниковой или не заниматься ерундой и махнуть сразу в офис? Чем раньше там закончит, тем быстрее освободится и тем больше времени останется на общение с Викой. Но паспорт во внутреннем кармане пиджака прямо-таки вызывал подкожный зуд. Ладно, была не была. И набрал Алину:

– Алло. Мельникова? Да, это Рома. Ты паспорт обронила. В раздевалке. В общем, я недалеко от твоего дома, могу забросить. Через минут двадцать. Что? Где ты? В парке? Каком? Ага, ясно. Не надо, найду.

Алина же медленно убрала телефон обратно в рюкзак. Ну, какая же Маша растеряша! Это ж надо было, паспорт посеять! Черт! Его же сейчас Довлатов привезет. Ох… И зачем? Завтра бы забрала сама.

Через двадцать минут девушка уже стояла у входа в парк. В роликах, наколенниках, джинсовых шортах, которые когда-то были обычными джинсами и самой простой белой футболке, купленной с хорошей скидкой в Спортмастере.

Рома быстро нашел ее, припарковался, правда, черт знает где. Пришлось еще минут десять идти пешком по жаре. А в костюме это как-то совсем никак.

– Добрый день, – Алина уставилась на него с недоверием и одновременно удивлением.

– Привет, – полез во внутренний карман. – Вот, держи, – отдал паспорт, затем оглядел ее с ног до головы. – Умеешь кататься? – кивнул на ролики.

– Ну, да. Не умела бы, не каталась, – пожала плечами.

– Ясно. Ладно, я поехал.

– Спасибо за паспорт, – улыбнулась, и вышло у нее это так мило, что Рома залюбовался.

Точно ведьма! Вот никогда не верил во всю эту чепуху, но она реально ведьма! Ноги так и приросли к асфальту. Надо идти, а не получается.

– Знаешь, я тут подумал. Хочу тоже прогуляться. Не против, если составлю компанию?

– Не против. Парк – место общественное.

– Конечно, – сразу снял пиджак, а потом и галстук. – Ну, и жара сегодня.

– Кофейню на Филю оставили?

– Угу.

– Он у нас раньше всегда за босса был, – покатилась вперед, а Довлатов пошел за ней.

– Филипп толковый сотрудник.

– Как и Миша, и Вася, и ваши мальчики-зайчики, и Санат.

– А себя почему не назвала? – пришлось ускориться.

Они направились вперед по широкой идеально ровной дороге. Мимо них проносились такие же роллеры, детвора на самокатах, молодежь на скейтах. Высокие деревья у бордюра отбрасывали спасительные тени. Довлатов шел как раз в тени, Алина же ловила солнечные лучи. Когда еще будет время насладиться жарой? Впереди три рабочих дня, а потом неизвестно, сохранится ли хорошая погода.

– Вам лучше знать, – покосилась на него. – Я вас раздражаю. Вы недовольны моей работой.

– Мы же вроде договорились, что будем на «ты».

– Лучше оставим все как есть, точнее, как положено. Вы мой начальник, Роман Викторович.

И Рома замолчал. Просто не знал, что ответить. Она ведь права. Во всем права. И выглядят они вместе нелепо. Великовозрастный дядя в костюме, а рядом девочка на роликах. Очевидно же, ему здесь не место.

– Пить хочешь? Или мороженого? – посмотрел на Алину уставшим взглядом, кажется, он слишком заморочился, надо расслабиться и просто погулять.

– Мороженого, – объехала его по кругу, обдав ароматом легких клубничных духов.

Киоск располагался на небольшом возвышении, потому Довлатов взял Алину за руку, чтобы не споткнулась.

– Какое хочешь? – уставился на витрину.

– Сорбет клубничный, – внимательно изучила все, что есть.

– Как погляжу, клубнику любишь?

– Почему так решили?

– Да, не важно, – и обратился к продавщице. – Два сорбета, пожалуйста. Клубничный и вишневый.

Алина встала совсем рядом, и снова Рома ощутил ее духи. Это далеко не элитный парфюм, каким пользуется та же Вика, но теперь в голове образовалась четкая ассоциация – клубника, значит, Мельникова.

– Вот, держи, – протянул ей стаканчик и палочку.

– Спасибо. А вон и лавочка освободилась, – девушка ловко соскочила с площадки и поехала в сторону посадочного места.

Довлатов шел за ней следом с мороженым в руках, какое не ел со школьных лет. Он вообще не любил мороженое. А сейчас, выходит, гуляет с девчонкой, которая его раздражает, ест то, что не любит. Забавно…

Они устроились на лавочке, Алина вытянула вперед ноги, откинулась на спинку. А Рома все еще был зажат, потому с характерной морщинкой на лбу уныло ковырялся палочкой в стаканчике сорбета.

– Ты говорила, что окончила школу с медалью. А дальше какие планы?

– Продолжать учиться, – даже смешно стало от такого вопроса. Неужели он думает, что ее заветная мечта вечно подносить и уносить тарелки? – Я уже поступила.

– Да? – наконец-то посмотрел в зеленые глаза. – И куда?

– В Государственный Университет Управления.

– Ого! На бюджет?

– Нет. Все ж иду на вечернее.

– Насколько я знаю, обучение там не из дешевых.

– Это да. Но я взяла образовательный кредит. В общем, быть мне квалифицированным бухгалтером, если не вылечу, – улыбнулась без особого удовольствия.

– Смотрю, у тебя все схвачено. Молодец.

– Ну, у меня есть мечты, а чтобы они исполнились, нужен диплом. Не до конца же дней ходить в официантках.

– И о чем мечтаешь, если не секрет?

– Эх, забыла свой трехтомник мечт дома, – резко повеселела, отчего и Рома немного расслабился. – Мечтаю о хорошей работе, своей квартире, машине. О клинике для мамы.

– А кроме материальной стороны?

– А зачем вам это?

– Беседу поддержать. Можешь не отвечать, если не хочешь.

– Все люди мечтают о любви. Я не исключение, – пожала плечами. – Если вы об этом.

– И пока твое фейское сердце свободно? – и кто тянул за язык. Что он вообще несет? Какое еще сердце?

– Свободно. Там не каждому суждено поселиться.

– Но кому-то все-таки суждено? – Довлатов мысленно бился головой об стену, но ничего не мог с собой поделать.