Только ты - Ксения Черногорская

— Ладно, — пожимаю плечами я. — Извините, стула здесь нет.

— Спасибо, я постою.

Он подходит к окну, отодвигает штору, смотрит на улицу. Затем поворачивается ко мне. Молчит.

Мне неловко под его пристальным взглядом, и я отвожу глаза в сторону.

— Буду откровенен, — говорит он, — твой приезд сюда ничего мне пока что не дал. Всё, что ты сказала мне, подтверждается полученной мною информацией. За одним исключением.

— Каким? — обеспокоенно спрашиваю я, мысленно гадая, что бы всё это значило.

— За исключением гибели Степанова. Ты — единственный свидетель, если это и вправду было самоубийство.

— Это оно и было, — настойчиво твержу я.

— Выдать тебя полиции я не могу. По понятным, надеюсь, причинам. Мои люди сами преступили закон, когда я приказал привезти тебя сюда. Подставлять их я, разумеется, не стану.

На какое-то время он умолкает, будто в раздумьях. Я тоже молчу, глядя на свои босые ноги.

— Мне нужно решить, что с тобой делать, — наконец произносит он.

Я поднимаю на него взгляд:

— Вряд ли моё мнение вам важно.

— Отчего же? Я не без интереса с ним ознакомлюсь.

— Отпустите меня.

— Куда? — спокойно спрашивает он.

— Домой.

— У тебя больше нет дома. Ты в розыске. Главная подозреваемая в убийстве московского предпринимателя Данилы Степанова. Тебя арестуют сразу, как только ты объявишься в России. Этот вариант исключён. По крайней мере, на таких условиях.

После его слов мне снова становится страшно. С другой стороны — то, что он сказал, меня не удивило.

— И что же мне делать? — спрашиваю я.

— Вот об этом я и хочу с тобой поговорить.

— Я вас слушаю.

— Для полиции тебя тут не существует. Значит, в этом плане можно быть спокойным. Даже если представить, что ты действительно выкинула Степанова из окна, а затем сбежала сюда по своим документам — процесс твоей экстрадиции стал бы для них весьма геморройным. На тех же условиях, на которых ты оказалась здесь — тебя для них нет. Но мне нужно, чтобы тот человек или те люди, которые украли колье узнали о том, что ты — здесь, в Швейцарии. Узнав об этом, узнав адреса, где тебя можно найти, тебя скорее всего попытаются убить. Может быть — увезти обратно в Россию. Для того, чтобы похититель или похитители колье узнали о том, что ты здесь, я через своих людей запущу об этом информацию. Гибель Степанова осветили в СМИ, а это значит, что тот или те, кого мне нужно найти, знают, что ты была там. Этого вполне достаточно в случае, если вор допускает мысль, что Степанов мог его знать и мог перед смертью сказать о нём тебе. Степанов ведь, даже если знал похитителя, обратиться в полицию не мог — он сам колье по сути украл. И если вор понимает это, устранение тебя станет для него задачей номер один. Он вряд ли попытается устранить тебя сам. Это слишком опасно. Скорее наймёт киллера. Таким образом, ты выступишь в роли живца. Задачей моих людей будет поимка киллера и его допрос с целью выяснения нанимателя. Дальше — дело за малым. Пока всё понятно?

— Вполне, — холодно отвечаю я. — Только вот мне совершенно не улыбается быть этим вашим "живцом".

— Это я понимаю, — говорит он. — Но выбор у тебя невелик. Если ты откажешься — я всё равно сделаю так, просто установлю за тобой слежку, не предоставив охраны. Хочешь остаться живой — делай так, как я говорю.

Сидя на кровати, молча кусаю губы. Тело бьёт неприятная дрожь.

— Жить ты будешь не здесь. В небольшом частном отеле. Я сниму тебе номер.

Молчу.

— Рассказываю, что требуется от тебя. Ты слушаешь?

Молчу.

Ковалевский подходит ко мне и присаживается передо мной на корточки. Всё равно не смотрю на него. Смотрю на свои босые ноги.

— Милана, — мягко говорит он, — нам обоим лучше сотрудничать. Не валяй дурочку, я не воспитатель в детском саду.

Исподлобья смотрю в его глаза.

— Слушаю, — говорю я.

— От тебя требуется быть собой обычной, но при этом не вводить абсолютно никого в курс дела. Тебе нужно будет жить в отеле так, будто ты приехала сюда на отдых. Скажем, в отпуск. Гулять, ходить по магазинам, обедать в кафе, ничего сверхсложного. Деньгами я тебя обеспечу. Если проболтаешься или попытаешься сбежать — накажу и жёстко. Веришь?

— Верю, — щуря глаза, угрюмо отвечаю я.

— Это колье много значит для меня. И я его верну. Ты мне нужна, Милана. Понимаешь? И если ты поможешь мне — я финансово отблагодарю тебя. И решу вопрос с твоим розыском. Разумеется, только в том случае, если ты действительно не убивала Степанова. И если ты не врёшь мне на тему того, что не знаешь вора и не пыталась украсть колье.

Качая головой, вздыхаю. Смотрю в сторону. Бред какой-то… Просто бред…

— Есть ещё кое-что.

Он дожидается, пока я посмотрю ему в глаза и продолжает:

— Для того, чтобы ускорить активность похитителя колье в отношении попытки устранения тебя, он должен думать, что полученную от Данилова информацию ты хочешь слить мне, настоящему владельцу колье. То, что ты художница и то, что ты объявишься в Швейцарии в том же кантоне, в котором иногда живу я, играет нам на руку.

— Каким образом? — спрашиваю я.

— Я сделаю вброс. Ты — моя бывшая любовница.

Ошарашенно смотрю на своего собеседника. Чего?

— Да. И, похоже, хочешь денег за информацию о том, у кого колье сейчас. Но вот беда — меня сейчас в Швейцарии нет. Вернусь через три дня. А ты пока ждёшь в отеле моего приезда. Понятно?

— Наверное… — говорю я.

— Так вот, для качественного вброса мне понадобятся доказательства. У нас должны быть совместные фото интимного плана, которые вовремя всплывут в среде коллекционеров. Естественно, как иллюстрации наших с тобой отношений в прошлом. Вот тогда этот парень, или парни, реально зашевелятся.

Я ошарашенно смотрю на него и спрашиваю:

— Как вы себе это представляете?

— Что именно? — спрашивает он. — Имитацию наших с вами любовных отношений?

— Да.

Он пожимает плечами.

— Ну, я не думаю, что с этим возникнут проблемы. Ты, насколько я понял, женщина вполне раскрепощённая, а всё, что нам нужно сделать — с десяток неплохих снимков будто со стороны. Где-нибудь в парке и в ресторане.

Его взгляд смущает меня. Он какой-то… слишком уж заинтересованный во мне…

— И… что это будут за снимки? — спрашиваю я.

— Подержимся за руки, объятия, поцелуи.

— Гхм… Валерий, вы очень привлекательный мужчина, но я не уверена, что… у меня получится… гхм… имитировать чувства.