Отец подруги - Алайна Салах

К счастью, мне не приходится врать и быть испорченным телефоном, потому что Борис Александрович подобных вопросов мне не задает, а всегда сам звонит дочери и узнает о ее местонахождении лично.

Переключаю внимание на отчет, доделывая последние строчки, и нажимаю на кнопку печати. Даже не верится, что я успела в срок.

— Все? Сделала? — удивленно спрашивает Стефания, заметив, что я положила стопку листов на край стола.

Борис Александрович тоже это замечает. Мои нервы натягиваются, как гитарные струны, когда он берет в руки мой отчет и пробегается по нему глазами. Я думала, что для начала это сделает Стефания, укажет на мои недочеты, если они есть, а уже потом документ попадет на его стол.

— Все правильно, — заключает Ленкин отец, и морщинка на его лбу становится не такой заметной. Наверное, он и впрямь доволен моей работой. — Ты умница. В двух экземплярах распечатай, — возвращает бумаги на стол.

От его похвалы глубоко внутри, в области живота, разливается тепло и накатывает мягкими, обволакивающими волнами. Сначала он назвал меня красивой, теперь умницей…

— Хорошо, — киваю, как болванчик, не в силах спрятать широкую улыбку. – И… Спасибо вам большое… За все.

Морщинка на лбу Бориса Александровича, как будто вовсе исчезает, а задумчивые серьезные глаза задерживаются на пустой обертке от шоколадки на столе и выпитой чашке кофе.

— Стефания, зайди ко мне еще на пару слов, а ты, Сона, заканчивай здесь. Поедем домой.

Я по новой чувствую волнение, которое быстро охватывает все тело, но уже от мысли, что я и Борис Александрович снова окажемся наедине.

11

— Смотри вон туда, — Ленка кивает на вход в клуб, возле которого толпится несметное количество народа. — А ты еще идти не хотела. Говорю же, сегодня супер тусовка. И знакомых будет куча.

— Только ради них и согласилась, — шучу я, машинально ощупываю подол короткого облегающего платья — очередной вещи из ее гардероба.

Если в такси по дороге сюда я чувствовала легкую сонливость и согласилась поехать лишь ради того, чтобы угодить Ленке, то при виде всех этих людей начинаю ощущать покалывание адреналина и приятное волнение. Вообще-то я люблю танцевать и веселиться, просто с экзаменами и переездами на время об этом забыла.

— Не волнуйся, стоять с толпой не будем, — довольно хмыкает Ленка, утягивая меня к дальнему входу, огороженному темной бархатной лентой. Поравнявшись с крепко сбитым охранником, весело выдает: — Доброго вам вечера! Тихонова плюс один, к Саблину.

Мужчина переводит оценивающий взгляд с нее на меня, после чего открывает дверь за собой и ничего не выражающим голосом сообщает:

— Проходите.

Я наконец могу с облегчением выдохнуть. Выгляжу вроде хорошо, но кто знает, насколько высоки стандарты в столичных клубах. Всегда оставался шанс, что этот коротко стриженый дяденька запустит Ленку, а мне даст пинка под зад, учуяв провинциальное зловоние. Я где-то слышала, что в местном фейс-контроле работают едва ли не ясновидящие.

— Привет… Привет… О-о-о, привет! — то и дело слышится по мере того, как мы пробираемся к назначенному месту встречи с Ленкиными друзьями.

Она не соврала, сказав, что здесь будет куча знакомых. Модно одетые парни и не менее модные девушки то и дело останавливаются, чтобы обняться с ней и поздороваться, и в какой-то момент я даже начинаю немного завидовать Ленке из-за того, что за столь короткий срок, всего-то два года, она сумела обзавестись такой большой компанией и стать популярной. Это раньше я считала, что мы обе одинаково общительны, а сейчас понимаю, что нет, до Тихоновой мне очень далеко.

— А это моя лучшая подруга Сона, — не забывает представлять она меня. — Мы теперь вместе в универе учимся. Прошу любить и жаловать.

Чтобы ее старания по вливанию меня в коллектив не прошли даром, я улыбаюсь новым знакомым как можно приветливее и всячески пытаюсь поддерживать с ними разговор. Нет, учусь не на журналистике, а на филфаке. Лицо знакомое? Да, скорее всего в университете виделись или в кофейне. А музыка здесь классная, это точно. Нет, здесь я впервые, но мне очень нравится, да и вообще вечеринка обещает быть веселой.

— Ты умница. — Распрощавшись с очередным приятелем, Ленка тащит меня вверх по лестнице. — Со всеми так легко общаешься. Только обещай, что когда окончательно освоишься, не будешь без меня на тусы ходить.

Слово «умница» отдается в груди призрачным трепетом. Точно так же недавно меня назвал ее отец.

— Не буду, конечно, дурочка, — смеюсь я, отчего-то ощущая стремительный подъем настроения. — Ну куда я без тебя, Тихоня?

Тихоня — это старое прозвище Ленки со времен начальной школы. И пусть она давно не тихоня, сейчас от прилива чувств захотелось ее так назвать. Стоит ли в таком случае говорить, как называли меня? Догадаться не сложно. Соня. И это при том, что, в отличие от некоторых, на парте ни разу не спала. Были мы парочкой не разлей вода: Соня и Тихоня.

— О! Вон наши! — Ленка, тоже заразившаяся общей атмосферой веселья, возбужденно тычет пальцем вдаль. — Славик, Мишаня, Багрова, Алик… Вау… — Расплывшись в лукавой улыбке, она смотрит на меня. — Угадай, что? И Сереженька твой тоже там.

— Он не мой, — в тысячный раз повторяю я, закатывая глаза. — И кстати, сразу предупреждаю — не пытайся сводничать. И про мою девственность во всеуслышание тоже объявлять не обязательно. Если только ты не решила устроить аукцион.

Не переставая тащить меня за собой, Ленка давится смехом.

— А что, это идея. Ребятки тут как раз не бедные собрались. Представляю, как Ярош с Мишаней наследство свое наперебой транжирят за право первой ночи.

— Боже, заткнись… — стону я, поморщившись. А у самой все равно улыбка не сходит с лица — настолько у меня необъяснимо хорошее настроение.

За столом меня встречают как свою. Слава и Миша по очереди расцеловывают меня в щеки и говорят, что я отлично выгляжу, Олеся Багрова, с которой мы пару раз пили кофе в университете, приветливо машет рукой. Сергей, сидящий на диване в компании незнакомого мне парня, тоже меня узнает и, ослепительно улыбнувшись, громко интересуется, как прошло мое собеседование.

Пищащее Ленкино «У-и-и» ввинчивается мне в ухо, но вслух она, к счастью, ничего не произносит, а только восторженно дергает меня за руку: мол,