Шоу начинается - Лариса Чайка

Бригитта задумалась.

– Не знаю. Нет,– она покачала головой,– скорее всего – нет. Если всех отпускать, его величество по головке не погладит.

Я опять упала духом.

– И что, ни одного такого случая не было? Я вот читала в греческих мифах, что Орфей ходил за Эвридикой. И даже почти вывел ее обратно. А у вас таких легенд не существует?

Бри опять покачала головой.

– А как же ты собиралась Наверх к людям?

– О–о–о, тут все просто,– она оживилась. – Переход есть. Мы же забираем грешников, и вон Дуся как-то привел тебя сюда. А я бы отдала Тьме магию, а взамен, она бы дала мне человеческую внешность.

– То есть,– вкрадчиво продолжала расспрашивать я,– нужно что–то отдать, чтобы оказаться опять в нашем мире?

– Ну, да. Что–то типа такого. Я не знаю точно, я только про себя узнавала. Нужно у папы спросить.

– Вот именно, – я решительно встала в полный рост на кровати.– Как говорил знаменитый Давид Маркович Гоцман: «Не делайте мне нервы — их есть еще где испортить!»

– Что?– вытаращила глаза демоница.

– Не что, а шо, девонька,– ласково пропела я.– Тетя Света щас поднапряжет мозг, чтоб на лице было видно, и нарисует твоему папику картину маслом. А потом вернется к тебе, и распишет, как неча делать, твое светлое будущее.

Девчонка обалдело вертела головой, прислушиваясь к одесским интонациям.

–Дуся,– заорала я изо всех сил,– мне с вашим паханом… тьфу ты… с вашим герцогом кое–что обсудить нужно. Неси меня к нему.

Тощий выглянул из-за двери, испуганно покосился сначала на Бригитту, потом – на меня.

– Я вам не какой-нибудь высший, – угрюмо сообщил он,– меня тоже просто так к герцогу не пускают. Я могу вам Ягиуса позвать,… если найду,– с заминкой проговорил он.

– А–а–а,– я вспомнила про толстого черта,– а куда он подевался, кстати?

– Отдыхать пошел,– так же угрюмо сообщил Дуся.– Он же советник.

– Сам ушел, а тебя оставил? – ласково–ласково осведомилась я.– А мы вот уже скучаем с Бригитточкой по его наглой толстой роже.

Дуся засопел.

–Может, по заданию какому…Я его заданий не знаю,– твердо выговорил он.

– А вот мне почему–то кажется, что его обширная… гм… тазобедренная композиция должна находиться где-то неподалеку от этой комнаты. Герцог знает, что его хитрожопость манкирует службой?

Бригитта заливисто рассмеялась. Дуся помрачнел. Было видно, что честь (если она, конечно, существует у демонов) не дает ему наябедничать на вышестоящего, и в то же время, ему было крайне обидно, что советник сбросил на него одного обязанности по присмотру за мной.

– Так мне искать?– с нажимом проговорил он.

– Бри,– я обернулась к девчонке,– а если ты позовешь папочку, он сразу придет?

Бригитта гордо выпрямилась.

– А то как же,– она быстро поняла, что я от нее хочу, поэтому добавила.– Эй, как там тебя, иди к кабинету отца и скажи страже, что я желаю его видеть здесь и сейчас.

Дуся поклонился и, молча, вышел.

– А теперь слушай, девочка моя,– как можно таинственней произнесла я,– если мы сейчас с твоим папой договоримся, то я обещаю тебе небо в алмазах и фейерверки в волосах.

–А как это?– заинтересовалась Бри.

– Увидишь. Все увидишь. Только помоги мне немного.

– Ага,– снова кивнула дьяволица,– ты смешная.

И я немного расслабилась.

Любящий папа, как и ожидалось, не заставил себя долго ждать. Мы с Бри только–только успели начать разговор об устройстве их мира, как герцог уже влетал в спальню дочурки. Я искренне пожалела, что проявила поспешность и не подготовилась к разговору с важной персоной заранее. Персоной, от которой сейчас зависела моя дальнейшая судьба.

– Что у тебя случилось, сокровище мое?– Влетая в спальню, с ходу проговорил герцог.

Бригитта перевела на меня вопросительный взгляд.

– Э–э–э,– начала я как можно более содержательно наш важный разговор,– я хочу вам сообщить, что я согласна.

– С чем?– высокая атлетическая фигура папаши–красавца нависла над моей головой. – С чем ты согласна?

– Я согласна сделать вашу дочь счастливой в рамках моей спецификации и моего профессионализма,– скороговоркой выпалила я, пытаясь не выглядеть смешно и легковесно в такой решающий момент моих переговоров.

Мужик на минуту завис, переваривая нагромождение сложносочиненных слов, в нашем мире не представляющем даже малой концентрации сознания, а здесь, видимо, требующее более длительного осмысления.

– Ну, это само собой разумелось,– осторожно протянул он.– Тебя за этим сюда и принесли.

– А договор у вас уже готов?– выдала я новую порцию слов для осмысления.

– Какой договор?– не понял герцог.

– Я привыкла работать по договору,– как можно беззаботнее выговорила я. И, видя недоумение в его красных глазах, добавила,– это обычная практика. Мы обговариваем все пункты договора. Вы мне – свои требования, я вам – свои. Пожимаем друг другу руки и расходимся довольные друг другом.

Мужик опять несколько минут обмозговывал информацию, а потом недоуменно сказал:

–У нас такого еще не было. Зачем это? Я дал тебе задание – ты его выполняешь. Выполнишь – хорошо, не справишься – будешь наказана. Все ясно и четко. Эй,– до него, наконец, стало доходить,– мне тут демократии не нужно. Я – господин, ты – слуга. Я даю приказания, ты– исполняешь.

–Нет,– я выдвинула вперед подбородок (он у меня очень упрямый),– вот так – точно не пойдет. Мы – люди творческих профессий – из–под палки работать не умеем. Вдохновение уходит, результат снижается. Вы же хотите хороший результат? Бригитточка, скажи папе, какой результат ты хочешь?

Девчонка дернула носом, почесала свой рог и произнесла:

– Папулик, ну что тебе стоит?...

Да, хорошо, что разговор происходит в присутствии Бригитты. Сама бы я не справилась с повелителем Первого рва. Он хмыкнул.

– И чего же ты хочешь? Говорю сразу – денег в казне мало. Да и зачем тебе здесь деньги? Могу пристроить при моем дворе штатным развлекателем. Работа не пыльная, обувку будем менять раз в год, так что и страдать особо не будешь.

Вот этим последним аспектом я заинтересовалась.

– То есть, мне не показалось – пол у вас тут горячий и обжигает ноги? И если не будет огнеупорной обуви, всегда будет больно?

– Это Адус, детка,– буднично произнес Сантан.– Здесь каждый миг для грешника наполнен болью.

Меня прошиб холодный пот. И уже меньше захотелось пререкаться