Спи, моя радость. Часть 3. Утро - Вероника Карпенко

— Сонь! — доносилось теперь из туалета. Он опять прогулялся по комнате, пройдя мимо окна. Не заметив её.

Еще в конце лета, когда их отношения уже достигли того уровня близости, где разговоры о бывших считаются нормой, он рассказал об Алине. Простая девчонка. Приезжая, но пробивная! Она приспособилась жить за свой счёт, и встречалась с ним «по любви», а не «за деньги». Чем очень гордилась! Их отношения устраивали обоих. Пока Алина не сообщила, что хочет родить. От него! Без обязательства после — жениться, а просто так, чтобы было. Ибо «возраст и всё такое».

В тот день он как раз размышлял, как помягче сказать, что им больше не стоит встречаться. И вдруг, забежав к приятелю в гости, познакомился с ней. Он увидел и сразу «попал»! Соня помнила этот взгляд. Настоящий, мужской! Почти осязаемый. Он прошелся по ней, как хлыстом. И лаская, и делая больно. Захотелось ещё. Чтобы дольше и ближе!

Он расстался с Алиной, хотя та уверяла его, что затея с ребёнком была просто шуткой. Удивительно, но избавиться от любовницы оказалось труднее, чем от законной супруги. Он расскажет потом, что компромат в виде фото изначально был послан ему.

«Или я, или пусть все узнают», — пригрозила Алина. Никита вздохнул с облегчением, и дал ей отмашку…

Он вернулся и встал посередине.

— Я сдаюсь! — прокричал громогласно.

Иногда Соня пряталась, и Никита искал её. А когда находил, то «наказывал». В основном «для острастки». Но сейчас он смотрел на неё. И не видел!

«Может быть, просижу здесь всю ночь. И всю жизнь», — грустно думала Соня. Жаркий пар батареи напрочь высушил горло. Ей хотелось глотнуть воды. Но еще больше ей хотелось быть найденной!

Он прошёлся по комнате взад-вперёд, сел. Подождал и снова поднялся.

— Сонь, ну это уже не смешно?

— Да я здесь! — прохрипела она из-за шторы.

Никита прислушался:

— Где?

— На подоконнике, — прочистив горло, добавила Соня.

Он приблизился, отодвинул её хлипкий занавес:

— Ты чего? Заболела?

Его ладонь была тёплой и ласковой. Но Соня прогнала её и поправила волосы.

— Я нормально! — сказала она грубовато.

— А чего тут сидишь? — он смотрел, изогнув одну бровь.

«И чего я так взвилась», — вдруг подумала Соня. Стало стыдно! Какая-то дура наврала с три короба. Она и поверила!

— Что случилось? — произнёс он участливо.

Захотелось «на ручки». На сильные нежные ручки! Соня сделала вдох, подавляя в себе бесхарактерность. Он расслабил её, отучил от реального мира. А тот, вот он, жестокий, стоит за стеной…

На часах было семь. Примирительный секс на голодный желудок получится безумным!

«Я — сексоголик», — думала Соня, пытаясь нащупать соски в гуще темных волос. Никита лежал, подложив руки под голову, вместо подушки. Его грудная клетка мерно вздымалась. И сердце, как будто детектор лжи, отзывалось на каждое слово.

— Я уж думал, что ты залетела! — обронил он, услышав рассказ о звонке.

Она замерла. Внутри что-то щёлкнуло:

— А если бы так?

Никита замешкался:

— То я… был бы рад!

— Серьезно? — недоверчиво бросила Соня, как будто их общий ребёнок уже был зачат.

— Ну, конечно, — одной рукой он накрыл её плечи.

— Но…, — продолжала она. Внутри нестерпимо свербело!

Сказав, что Алина звонила, она умолчала о главном.

— Ведь чисто теоретически она может быть беременна от тебя? — предположила Соня.

— Очень маловероятно, — отозвался Никита.

— Насколько мало? — уточнила она.

— На очень!

Он ответил ей слишком быстро. Но Соня успела услышать, как где-то внутри его сердце сменило тональность.

— Мы же обещали друг другу не врать. Да? — сказала она.

Просто так, чтобы помнил! Как молитву, как мантру.

Никита напрягся. Ему бы смолчать. Сказать что-нибудь, увести её в сторону. Но он обещал! А обещания нужно держать. Пусть даже ценой чьей-то жизни.

— Мы встречались в июле, — сказал он спокойно. Без чувства вины, без надрыва. Но в его исполнении эти слова прозвучали почти как смертельный диагноз.

Соня села на кровати, прикрывая грудь кусочком простыни. Она удивленно уставилась на него и задала глупейший вопрос:

— Зачем?

Никита вздохнул и тоже поднялся. Он сел к ней спиной, спустив ноги с кровати.

— Это было, когда ты общалась с Максимом.

Соня сидела, глядя ему в спину. Вспоминая его глаза в теплом контуре ночника. Он сказал ей, что верит. Даже после! Когда разъяренный внезапным известием Макс объявил, что они переспали. Он сказал ей, что верит!

— Так, значит, в отместку? — заключила она.

В голове прояснялось. Словно хмурые тучи рассеялись. Только вот её небо даже под свинцовой броней оставалось черным.

— Нет! — простонал он мучительно.

Она замерла, ожидая продолжения. И Никита продолжил:

— Я был пьян! Напился тогда, впервые за много лет.

— Ты…, — Соня набрала в грудь воздуха, чтобы закончить, — Ты переспал с ней?

Никита усмехнулся. На фоне окружающей пустоты его сила казалась хрупкой, надломленной. Какая-то грусть, словно холодом, тронулась сердце. Соне вдруг так захотелось прижаться к любимой спине голой грудью. И забыть обо всём!

«Никто ведь не знает, а только лопатки — пожалуй, и все, что осталось от крыльев. На память о тех временах, когда все люди умели летать», — размышляла она. Сейчас он казался ей ангелом, упавшим на землю однажды. Да так и не сумевшим набрать высоту.

Никита вдруг ожил. Он шумно втянул носом воздух. И затем, отражаясь болезненным звоном в ушах, прозвучало его короткое:

— Да.

«Странно», — подумала Соня, понимая, что плакать не хочется. Не хочется драться и бить посуду. Нет сил, даже встать и уйти. А только сидеть, наблюдая, как яркий и красочный мир неизбежно становится черно-белым.

— Ты был пьян, и забыл про резинку, — усмехнулась она.

Никита воспрянул.

— Что? Нет! Так ты об этом? Он не мой! — произнёс он, имея в виду ребёнка.

— Она утверждает обратное! — напомнила Соня.

— Да мало ли что она утверждает? — горячо возмутился Никита, сжимая ладони в кулак. Казалось, будь рядом Алина, он мог бы дать ход своей ярости.

— Это случилось здесь? — бесстрастно озвучила Соня. Хотя сама мысль о том, что он любил её на этой постели, сводила с ума.

— Нет, это было…, — он замолчал, подбирая слова, — Это произошло на её территории.

— Понятно, — Соня кивнула.

Большой ковёр с длинным ворсом, подобно шкуре гигантского зверя, раскинулся на полу. Желтые фигуры повторялись через равные промежутки, перемежаясь вкраплениями красного и синего. Соня считала в уме треугольники. Эта монотонная процедура успокаивала. И сердцебиение пришло в