Спи, моя радость. Часть 3. Утро - Вероника Карпенко

За окном моросил мелкий дождь. В свете уличных фонарей было видно, как роятся колючие капли. Как легко изменяется мир. В одночасье! Завтра может ударить мороз, и облитый водой тротуар превратится в каток.

«Я тебя загадал», — говорил ей Никита, — «Вот ты и сбылась».

«А может быть в этом все дело?», — подумала Соня. Ей нужно было остаться несбыточной! Прийти домой позже, позволить Денису себя соблазнить. И тогда…

И тогда её жизнь потеряла бы смысл! Без него. Без горячих объятий, без его нежных рук по утрам, и «люблю» вместе с кофе на завтрак. Без его непоседливых ног на её половине кровати. Без ворчливого: «Сонь», при попытке вернуть их на место. Как легко и необратимо душа привыкает к любви. Привыкает быть нужной, желанной! Доверчиво верит словам. Её глупое детское сердце! Как заставить его разлюбить?

В отражении окна на полу распластался желтеющий лист. Словно чувствуя близкую зиму, даже вечнозеленый гибискус стал постепенно желтеть. Избавляться от листьев, оголяя непрочные ветви.

Никита уже и не помнил, откуда взялась у него эта роза. Он в шутку прозвал её «аленький цветик», а себя называл «чудовище». И говорил:

«Я погибну, если ты не вернёшься домой».

И она возвращалась к нему! Просто зная, что иначе погибнет сама.

Соня приблизилась к дереву, пытаясь рассмотреть в темноте, не подрос ли бутон. Роза стряхнула с себя остальные, но один уцелел.

Она закрыла глаза, загадав про себя: «если жив — я останусь, если нет — то оставлю».

В ладонь упало что-то мелкое. Это мог быть зачаток листа, или просто кусочек засохшей коры. Она пригляделась. Сомнений не было! В её руке лежал «последний из выживших».

В порыве ярости Соня бросила на пол бутон. Наступила ногой.

— Ну что тебе нужно?! — закричала она и пнула горшок с цветком.

Тот вздрогнул, но не упал. Только еще один листик, красиво спланировал на пол, и лег рядом с первым.

— Ты, не аленький цветик! — выкрикнула Соня. — Ты уродливое, облезлое дерево!

Хотелось кричать еще громче! Но соседи едва ли оценят. Им все равно, что через стенку от них в этот самый момент умирает живой человек…

Он нашёл её в ванной комнате.

— Ты опять сидишь на полу? — возмутился Никита, и зажег верхний свет.

«Ты успел», — подумала Соня, — «Но успел ли…».

Тело стало чужим. Ослабело. Она продолжала дышать по инерции. Делая вдохи и выдохи. Понимая, что если остановится, то больше не сможет начать.

— Соня! Чёрт! — он отбросил букет. Скинул куртку.

На полу оставалась лежать его бритва. Никита подравнивал ею контур своей бороды. И Соня всегда с замиранием сердца следила за тем, как он это делает. Умудряясь не порезаться! Ведь лезвие и, правда, оказалось очень острым.

— Сейчас, сейчас, — шептал Никита, больно сжимая запястья.

Кровь была всюду. На одежде, на полу, у него на руках.

«Ты вернулся за мной», — грустно думала Соня. Она не хотела себя убивать. Просто было так больно! Казалось, надрез на запястье способен уменьшить душевную боль. И это сработало.

— Маленький мой, потерпи, — он погладил бледные пальцы.

Она попыталась ответить, но сил не хватило. Сердце билось, пропуская удары. Но оно ещё билось!

Соня видела, как он спохватился. Как вскочил, когда в дверь позвонили. Как неохотно выпустил её руку. Как будто боялся, что это конец! Никита вернулся. И даже в машине скорой помощи он всё ещё был рядом с ней! А потом. Кислород. Темнота…

Кто-то тронул её за плечо.

— Что мне сделать? Скажи! — прозвучал папин голос.

Соня вздрогнула. Взгляд уперся в щербатую стену.

— Купи мне билет на море, — попросила она.

Отец оживился:

— Конечно! В Таиланд, на Гоа! Куда скажешь!

Она закрыла глаза, вспоминая сиамские волны и скрипучий песок под ногами. Хор звенящих цикад и сиропную сладость кокоса.

— На Азовское, к теть Нине, — ответила Соня.

— Но… ведь там не сезон? — удивился отец.

Перед мысленным взором предстала веранда, увитая сизым плющом. И раскидистый остов полинявшего в зиму тутовника.

— Это все, что ты можешь сделать, — прошептала она, пряча в недрах больничной постели опоясанные запястья.

В наше время косметология творит чудеса. Можно убрать с тела волосы, прыщики. Шрамы! Но вот как избавиться от шрамов на сердце? Об этом не знает ни один косметолог.

Глава 15

Соня зажмурилась. Как будто ей предстоял болезненный укол, а не поцелуй «прекрасного принца». Юрка вполне мог сойти за принца! Хороший парень, из хорошей семьи. Почти что ровесник. Почти что красавец. Почти…

Он стал первым, с кем за долгое время Соня решилась вновь испытать судьбу. Как любила поговаривать тетя Нина: «Так и молодость сгинет». Она жила в небольшом городке «на море». Хотя до моря нужно было еще добираться.

Жила теть Нина одна, и в свои пятьдесят была «ого-го»! А потому, овдовев уже дважды, продолжала поддерживать форму. Теперь в кандидатах ходил одинокий сосед. И Соня всю зиму наблюдала любовные сцены из окошка своей «монашеской кельи».

Всю зиму она «проспала». Днем помогала теть Нине по дому. А по вечерам читала, устроившись с книгой под ночником. Мама звонила часто. Но их разговоры напоминали допрос: «где были», «что делали». Иногда звонила Дашка, и тогда разговор мог затянуться на пару часов. Жизнь подруги, в отличие от Сониной, била ключом!

Непривычка жить в своем доме быстро исчезла. Весна, наступившая здесь раньше срока, сулила хорошие виды. Озерная гладь в скорлупе из тончайшего льда, сползающий в воду орешник. Белесые склоны холмов и темнеющий вечнозелеными соснами лес.

Здесь Соня опять начала рисовать! И теть Нина, хотя и была далека от искусства, признавала её взгляд на мир «шедевральным».

«Зачем уезжать?», — думала Соня. Кто ждёт её дома? Мама, салонных дел мастер? Отец, с которым они не общались с того дня в больнице? Друзья? Из которых осталась последняя Дашка. Никита…

Мать говорила, что он о ней спрашивал. Жива ли, здорова? Это и все, что его волновало. Женский салон красоты — территория сплетен! От мамы же Соня узнала, что ребёнок родился. Какой-то залётный бизнесмен подружился с милашкой Алиной и слинял, оставив «свой след». Говорили, Никита уехал. Он развелся с женой, и теперь был свободен, как ветер.

«Это к лучшему», — думала Соня.

Вкус к жизни вернулся не сразу. Словно больной, перенесший тяжелую травму, она приходила в себя постепенно. Теть Нина не лезла с вопросами. И