Развод по-русски - Диана Машкова

Мы перестаем любить себя, когда перестают любить нас.

Анна Сталь

Первые хлопья снега, липкие и тяжелые, падали на волосы и ресницы. Под ногами скользкой ледяной коркой хрустела поздняя осень. Алла с тоской взглянула на свою припорошенную снегом машину: в будний день серебристая «Тойота» смотрелась в огромном дворе одиноким подкидышем. Разноцветные соседки с утра разъехались по делам, а она одна стояла без дела. Терпеливо ждала, когда хозяйка возьмет себя в руки и найдет им обеим занятие. Мысленно подсчитав, что не садилась за руль уже несколько месяцев, Алла, извиняясь, дотронулась до настороженно оттопыренного зеркала-уха и пешком пошла к метро. В банке ее ждали к пяти.

Мистер Маккей вышел навстречу Алле с лицом цвета древнего пергамента. Они помолчали, глядя друг на друга, и Алла первой отвела взгляд: на убитого горем старика сорока шести лет было больно смотреть. Всего-то полгода назад он, улыбчивый, молодой, упоительно-рыжий и с хитрым блеском в глазах, походил на огненное торнадо. Банкротство банка сделало свое дело: теперь Маккей напоминал выжженный холм. Это все, что осталось от бушевавшей в нем веселой стихии.

– Здравствуй, – он попробовал улыбнуться. Губы растянулись, из их уголков побежали морщины.

– Добрый день, – Алла испытывала одновременно жалость и злость: кому как не ей было знать об истинной роли Энди в «успехах» банка.

– Зайди ко мне, – пригласил он, распахивая дверь кабинета, – поговорим.

– Только быстро, – Алла заглянула за плечо Маккея. Некогда шикарный начальственный кабинет лежал в руинах: мебель вывезли, по полу разбросаны бумаги. И только чудом сохранившийся письменный стол возвышался, словно корабль, среди белых завалов-льдин.

– Мы с тобой последние, – объяснил Энди, – но жизнь продолжается.

– Для кого как, – промямлила она, пробираясь вслед за вчерашним президентом к столу.

Порывшись в ящиках, Энди отыскал наконец-то, ради чего Алла приехала, и протянул ей небольшую зеленую книжицу в картонной обложке.

– По собственному желанию, – пояснил он, не дожидаясь вопроса, – как в заявлении.

– Я поняла.

Алла спрятала документ в сумку, даже не заглянув в него. Развернулась и собралась уйти, но Энди остановил:

– Какие планы?

Раньше звук его голоса был символом стабильности и уверенности в завтрашнем дне, теперь эта магия исчезла бесследно. Загробная, тягучая речь Маккея выводила Аллу из себя.

– Поеду домой, по дороге куплю вина. Отпраздную освобождение.

– Я не об этом, – он расстроенно покачал головой, уловив в иронии «железной леди», как он называл Аллу в прежние времена, глухое отчаяние, – есть планы на будущее?

– Нет, – она бросила на бывшего начальника испепеляющий взгляд.

– Злишься на меня? – он наконец догадался.

– Мне не давали такого права.

Энди вздохнул.

– Как твой супруг? – Он все еще не хотел ее отпускать, словно присутствие Аллы, его правой руки, придавало сил.

– Работает.

– Есть успехи?

– Да.

– Хорошо.

Алла помолчала.

– Он бросил меня.

Маккей моргнул, губы его дрогнули. В глазах промелькнуло неясное выражение – то ли сочувствия, то ли радости.

– После всего, что ты сделала для этого человека?!

– Да, – Алла безразлично пожала плечами, – но я даже рада. Мы оба переросли этот брак.

– Он подонок! – Энди прищурился.

– Не смейте так говорить, – Алла сделала шаг к двери, – до свидания, мистер Маккей.