Развод по-русски - Диана Машкова

– Не уходи, – он схватил ее за руку и умоляюще посмотрел в глаза.

– Не могу остаться, – она осторожно вытащила руку, – я напишу.

– Ты не знаешь мой адрес!

– Эдинбург, Шотландия, – усмехнулась она, – Энди Маккею.

Он улыбнулся через силу, а потом собрался с духом:

– Переезжай в Эдинбург, попробуем что-то вместе придумать! Будет здорово.

– В Шотландии и без меня безработица.

– Я помогу.

Алла не была уверена в том, что Энди сумеет помочь хотя бы себе, но промолчала. Впрочем, за годы президентства в русском отделении британского банка он успел обложиться таким количеством всевозможных долей и акций, что в деньгах у него недостатка точно не будет. Недальновидные англичане сделали большую глупость, когда на место еврея пригласили шотландца.

– Спасибо.

– Так ты едешь со мной?

– Нет.

– Почему? Теперь, когда твой Вадим…

– Это ничего не меняет!

Маккей часто заморгал. На потухшие глаза навернулись слезы. Он никогда до конца не понимал эту твердую, как кремень, женщину, хотя она была единственным человеком в неприветливой и холодной России, на которого он мог по-настоящему положиться. Алла помогала ему во всем, не задавала лишних вопросов и держала язык за зубами. Она ничего не требовала взамен, кроме того, что заслуживала и так – благодаря уму и невообразимому трудолюбию.

Однажды, еще на заре своей русской карьеры, он сделал этой девушке серьезное одолжение. И, несмотря на то, что свои интересы в этом деле мистер Маккей тоже учел, Алла была ежеминутно благодарна ему целых шесть лет.

– Тогда до встречи, – в голосе Энди Алла услышала сожаление, патинированное надеждой.

– Прощайте.

– Я сам буду писать тебе. Мы обязательно встретимся!

Не в силах дальше растягивать эту бессмысленную сцену, Алла решительно вышла, захлопнув за собой дверь.

Она стояла на перроне подземной станции метро и пропускала третий поезд подряд. Куда ехать? Дома невыносимо. Эйфория после ухода Вадима быстро сменилась злостью, с которой она пыталась бороться, но все время жестоко проигрывала. К родителям не хотелось. Скрыть ситуацию, глядя маме в глаза, она не сможет, а объяснять что-либо не готова. Настоящих друзей или подруг – таких, с которыми можно поделиться самым сокровенным и не бояться удара в спину, – у нее больше нет: в карьерном альпинизме давно растеряла всех. Просто потому, что не было времени ни на телефонные разговоры, ни на встречи с ними. А коллеги, которых считала приятелями, на поверку оказывались завистниками и конкурентами.

Вадим был единственным близким человеком. И то, что после стольких усилий он посмел ее бросить, вызывало ярость.

Женская мстительность всегда казалась Алле порождением ущербного интеллекта – сильная личность способна простить. Человек с большой буквы, сколько бы обид и боли ему ни причинили, не идет по пути разрушения, он ищет способ начать новую жизнь.

Но Алле было нелегко подавить в себе желание отомстить. Слишком хорошо помнила о том, что муж бессовестно воспользовался ее «путевкой в жизнь»: это она, как Пигмалион ваял Галатею, создавала мужчину своей мечты. Превращала потерянного в огромном мире мальчишку в сильного воина. Пошла на сделку с совестью, чтобы дать ему старт. И все ради того, чтобы в один прекрасный день результат многолетних трудов достался не ей?

Мудрецы говорят: делай добро и бросай его в воду, ибо нельзя требовать ни от кого благодарности и признания заслуг. Интересно, много ли в мире людей, которые способны этому следовать?

Алла очнулась от мыслей под грохот четвертого поезда. Быстро перешла на противоположную платформу, заскочила в вагон и поехала в центр. Достаточно! Незачем хоронить себя в обидах и сожалениях. В прошлое возврата нет, значит, нужно искать новый путь.

План был простой. Поужинать в хорошем ресторане, на виду у пятничной праздной толпы, а потом заглянуть в какой-нибудь ночной клуб. Неважно, что в подобных заведениях она бывала от силы раза три за всю жизнь: никогда не тянуло. Но сейчас эту меру стоило принять как лекарство. Слишком долго Вадим доказывал ей, что она нежеланна, и эта мысль накрепко засела в ее мозгу. Требовалась срочная реабилитация собственной сексуальности.

Уже в ресторане Алла сделала главное открытие: мужчины смотрят на нее, как и прежде. Окидывают заинтересованным взглядом, а потом то и дело стреляют глазами. Правда, сама она тут же отворачивалась, – никак не могла побороть смущение – и никто из претендентов так и не решился подойти. Но самое важное произошло: она почувствовала, что не безнадежна. Чтобы отпраздновать первую победу, Алла заказала виски с яблочным соком и стала настраиваться на ночной клуб – глупую девическую скромность, не подходящую ей ни по возрасту, ни по положению, надлежало изъять.

Своего Алла добилась: уже с порога ночного заведения чувствовала себя королевой. Играли ее любимый рок-н-ролл, она подобралась ближе к сцене и стала танцевать. Голова наконец отключилась, тело двигалось само по себе. Наверное, со студенческих лет, когда она то и дело выступала на сцене во время бесконечных капустников, ей не было так весело и хорошо! В какой-то момент ее подхватил симпатичный юноша и увлек, закружил. Потом Алла изгибалась и вертелась в центре плотного круга, извлекая из него то одного, то другого танцора, чтобы изобразить вместе несколько задорных па. В самый разгар веселья она почувствовала на себе чей-то взгляд. Начала искать и заметила, как пристально, не отрывая глаз, смотрит на нее ударник со сцены. Увидев, что девушка наконец обнаружила его, музыкант весело подмигнул. Так они и танцевали вместе всю ночь: Алла и его любопытные, насмешливые глаза.

Сцена опустела только под утро, но публика и не думала расходиться. Живую музыку сменили на записи, и самые неутомимые танцоры продолжали кружиться под мировые хиты.

Чтобы немного отдышаться, Алла пробралась к барной стойке. Забралась на высокий стул и заказала коктейль.

– Привет! – прокричал, перекрывая музыку, ей в ухо мужской голос. – Отлично танцуешь!

– Спасибо, – ответила она и обернулась.

Знакомые насмешливые глаза оказались совсем близко. Пока парнишка играл на сцене, Алла успела как следует его разглядеть: высокий, статный и абсолютно лысый красавец. Было что-то невероятно сексуальное в его обнаженной голове, в восточном разрезе глаз, в густых смоляных ресницах. Пухлые чувственные губы дополняли образ плейбоя, а страсть, с которой он играл, заставляла безмолвно стонать от возбуждения. Для себя Алла еще несколько часов назад все решила: если он разыщет ее после выступления, она не станет играть в недотрогу. Какой смысл в ее бесконечном и болезненном воздержании?

– Ты куришь? – спросил он одними губами, чтобы не орать.

Она отрицательно помотала головой.

– Тогда просто пойдем наверх, подышим!