Электрический идол - Кэти Роберт

Хотя все это не имеет значения.

Ситуация стремительно выходит у меня из-под контроля.

– Психея…

– Я не закончила. – Она смотрит на напиток, который я ей заказал, – тот, где содержится снотворное, способное вырубить ее так, что она не почувствует боли. – Есть еще один момент, который ты должен учесть, прежде чем мы продолжим. Моя мать устраивает мне брак с Зевсом. Не думаю, что он поблагодарит тебя за убийство будущей Геры.

Ко мне приходит понимание, принося такое жаркое разочарование, которого хватит, чтобы спалить меня дотла.

– Если бы это было решено, мое задание бы отменили. – Даже Афродита не посмела бы угрожать будущей Гере.

– Возможно, но риск все равно велик. Как я сказала, ты показался мне умным парнем, а значит, наверняка уже подумал об этом.

Двусмысленный комплимент. Вопреки здравому смыслу я восхищаюсь Психеей. Она пришла сюда, ожидая одного, но быстро перестроилась и теперь близка к тому, чтобы меня перехитрить.

– Я бы оказался не таким умным, если бы не сделал этого, верно?

– Именно. – Психея склоняет голову набок. – Учитывая все сказанное, у меня есть к тебе вопрос.

Выругавшись, откидываюсь на спинку стула и машу рукой.

– Ни в коем случае не позволяй мне прервать твой блистательный монолог.

– Спасибо. – Она одаривает меня легкой улыбкой, которая почти подавляет страх, скрывающийся в ее карих глазах. У меня было много предположений об этой женщине, когда ее семья только появилась на горизонте десять лет назад. И казалось, что за последующие годы эти предположения только подтвердились. Но после того, как она помогла мне на вечеринке, и этого разговора вынужден признать, что, возможно, был в корне неправ.

Она не бездарный инфлюенсер, чье единственное занятие – тратить деньги матери и делать красивые фотографии для подписчиков. В ее хорошенькой головке скрыт ясный ум, и она использует все его возможности, пытаясь выбраться отсюда живой.

Психея заправляет прядь темных волос за ухо.

– Если стабильность настолько важна, что Деметра, Аид и даже Зевс заинтересованы в ее поддержании, неужели ты правда думаешь, что они останутся в стороне и позволят твоей матери беспрепятственно вершить свою мелочную месть? Они могут смотреть сквозь пальцы, когда целью оказывается кто-то не из их ближайшего окружения, но я не бедная светская львица, о которой никто раньше не слышал. Я дочь Деметры. Если причинишь мне вред, они примут меры. Они уничтожат ее и тебя вместе с ней.

Она не ошибается. Когда большинство из Тринадцати объединяются, то становятся неудержимой силой. Чертовски жаль, что для сидящей напротив меня женщины это ничего не изменит.

– Занятная история. Даже если это правда, это не имеет значения.

От этих слов ее улыбка меркнет.

– О чем ты? Я только что перечислила имена ключевых фигур города, и полагаю, что Посейдон их тоже поддержит, потому что терпеть не может нечестную борьбу за положение. Итого все три наследных титула. Твоя мать достаточно умна, чтобы понимать, когда ее переиграли. Да и ты, конечно, тоже. Ни один здравомыслящий человек не пошел бы этим путем при таком раскладе.

Я сдерживаю вздох. В этом-то все и дело.

– С твоей стороны весьма смело предполагать, что моя мать в ладах со здравым смыслом. Ты ее вообще знаешь?

Психея открывает рот, похоже, обдумывая, что собиралась сказать, и хмурится еще больше.

– Я считала, что эта мелочность и мстительность – притворство.

Моя жизнь была бы гораздо проще, если бы так и было и моя мать жила не ради того, чтобы увидеть как все, кто перешел ей дорогу, падут.

– Она способна справиться с последствиями. – Так или иначе. Не знаю, как ей это удастся. Но не сомневаюсь, что она бы ответила, заикнись я об этом.

Твоя работа состоит не в том, чтобы думать, сын. А чтобы наказывать тех, кого я хочу наказать.

Убей девчонку и таким образом вырежи сердце и у Деметры.

Психея бледнеет сильнее.

– Ты всерьез.

– Да.

– Я только что сказала, что могу направить против тебя большую часть Тринадцати, но не имеет значения, что я предприму, потому что женщину, которая отдает тебе приказы, личная месть волнует больше, чем жизнь ее сына. – Она смотрит на меня, ища в моем лице что-то, чего никогда не найдет. – Это из-за нее ты так спешил на вечеринку, ведь так? Из-за нее не стал искать врача? Держу пари, она была в ярости, что ты опоздал.

Психея подобралась близко к истине.

– Это неважно.

– Конечно, важно. Ты был ранен. Даже моей матери со всеми ее махинациями и жестокостью было бы не все равно, если бы кто-то из нас пострадал.

Я одариваю Психею долгим взглядом.

– Я бы сказал, что это подтверждает мою позицию, а не твою. Но это неважно, потому что никто не обвинит меня. Ты об этом позаботилась. – Я достаю телефон, нахожу нужное приложение и открываю. Затем кладу телефон на стол между нами. Психея наклоняется, пролистывает несколько постов, бледнея все сильнее. Я знаю, что она увидит. Гермес с Дионисом и пышная брюнетка отрываются где-то в городе. Лицо брюнетки ни разу не попадает в кадр, но она достаточно похожа на Психею и фигурой, и прической, чтобы все поверили, что это она. – На всех фотографиях стоят тэги и отметка о времени. Никто не знает, что ты здесь.

– Гермес знает.

– Гермес ведет свою игру. Она не на твоей стороне. Она ни на чьей стороне, кроме своей собственной. – Я забираю телефон. – И не станет рассказывать правду по тем самым причинам, которые ты только что перечислила. Она так же заинтересована в стабильности, как Зевс и все остальные, и не выдаст информацию, которая может развязать войну. – Гермес настолько непостоянна, что в обычной ситуации я бы не стал делать вид, будто знаю, в каком направлении она двинется, но это знаю наверняка.

В конечном счете она служит Олимпу, как и все из Тринадцати.

У Психеи слегка дрожит нижняя губа, но она предпринимает попытку это скрыть.

– Ты заслуживаешь лучшего, чем быть оружием своей матери, Эрос.

– Не пытайся воззвать к моей человечности. Ее во мне нет.

Она наклоняется и понижает голос, ее карие глаза полны мольбы.

– Я помогла тебе две недели назад. Я была не обязана это делать, и мы оба это знаем. Возможно, в тебе нет человечности, но ты наверняка веришь в закон равновесия. Неужели ты готов отплатить мне за помощь жестокостью только потому, что что-то разозлило твою мать?

– Психея. – Черт подери, не стоило произносить ее имя. Слишком приятно это делать, и я начинаю