Обманутый муж - Светла Литвин

— А салатик из капустки сделаем? — спрашивает капустная душа Тася, собирая из тарелки капустные крошки.

— Ну ты у нас и кролик, — улыбается Сашка.

— Ага. Пасхальный, — добавляю я.

— Почему пасхальный? — почти хором переспрашивает Тася и Игорь.

Голубоглазые синхронисты.

— К пасхе родилась. Я помню, мама в роддоме как раз была, когда мы с тобой яйца красили.

— Ну вот. Всё Таисия, теперь ты должна бегать по двору и отбрасывать цветные конфетки, а и яйца под кустами прятать, — разводит руками Шурик.

— Я не хочу яйца прятать, кусты колючие! Давайте салатик лучше!

— На меня не смотрите, я к зачёту готовлюсь, — нагло прикрываюсь методичкой.

— Я салат то же не буду, у меня маникюр, — умывает руки Шурик и быстро смывается из кухни, явно хочет успеть прихорошиться к обеду.

— Как свеклу чистить, так у неё маникюра нет, а как салат, так сразу за свои когти переживает, — манерно передразнивает сестру Таська, изображая Сашу и её любовь к маникюру.

Я с улыбкой наблюдаю, но не закладываю сестру, как она сама с нетерпением ждёт того момента, когда сможет позволить себе такие же ноготки.

— Ничего, Тася. Салат я то же умею, — говорит Игорь подмигнув моей сестре, и снова берётся за нож.

Обед наш готов с небольшим опозданием. Папа уже заглядывает на кухню и одним своим голодным взглядом намекает, что не против бы уже и отобедать.

Прибрав свои учебные причиндалы на свободную полку, я тороплюсь накрыть стол.

— Тася, салфетки стели, — прошу сестру, пока сама достаю тарелки.

— Здесь будем? На кухне? — удивляется Игорь.

— У нас нет столовой. А что?

— Обычно, в таких больших домах всегда есть столовая, — замечает Игорь.

— Папа считает, что это нерациональный расход пространства и средств.

— Буржуйство! — взвизгивает Тася, бегая вокруг стола и раскидывая на него как попало салфетки.

— Хм. А в квартире моей есть столовая, — признаётся Игорь так, словно столовая — это ужас ужасный.

— Ничего. Подумаешь, — пожимаю я плечами. — Ловким движением ноута, книг и стакана с ручками, любая столовая превращается в кабинет.

— Точно, но мне нравится столовая. Я всегда мечтал, что за круглым столом будет собираться вся семья.

— Семья ваша с голоду-то не помрёт? Столовая есть, а борща нет! — строго говоря это, папа заходит на кухню.

— Папуль, всё готово уже, садитесь. Тася, позови, пожалуйста, маму с Шуриком.

В ожидании пока вся моя семья усядется, я успеваю разлить по тарелкам борщ и нарезать хлеба, всё расставить на стол.

Мама приходит в домашнем костюме, зато Саша разоделась как на праздник.

— Приятного аппетита, надеюсь, вам понравится. Можно будет сделать доброй семейной традицией. Собираться не на шашлыки, как обычно все делают, а на борщ, — говорит Игорь и если мама с папой говорят ему с улыбкой спасибо, то Саша тут же язвит:

— А вы так мало знакомы и прям уже семья у вас? — усмехается она.

— Да, — подтверждаю я, успевая попробовать борщ и восхититься им.

— Я одно время в школе пропустил неделю, болел ангиной, — вспоминает Игорь и мы переглядываемся с улыбками. — Видимо, в тот период упустил эти знания. Так сколько там по норме нужно знать человека, чтобы хотеть семью с ним?

— Действительно, — хмыкает папа. — Я когда вашу маму встретил, я сразу понял, что я на ней женюсь.

— Угу, маму только спросить забыли, — смеётся мама и поднимается с места за вилками для салата, о которых я забыла.

— Что три дня знакомы и сразу в загс? — интересуется Саша.

— Нет. Полгода встречались. Я свадьбу летом хотела.

— А эти уже жениться собрались. Может, он храпит во сне! — совсем ничего не стесняясь говорит Сашка.

— Я вылечусь, — серьёзно обещает Игорь, на что мама с папой улыбаются.

— Почему же уже? Мы это ещё не обсуждали, но я согласна.

— Папа, а Игорь буржуй вообще-то! У него столовая есть! — закладывает тут же Тася.

Вот стукачка малолетняя.

— За косметикой ко мне больше не приходи, — угрожаю я в шутку, но сестра верит и тут же надувает щёки.

— Всё шуточки шутите, а я серьёзно. Вы бы хоть узнали друг друга для начала, тебе ещё отучиться надо.

— Прикалываешься? Два года целых! Мне ещё сына родить надо успеть!

— Двоих, — поправляет Игорь.

— Внуки — это хорошо, — мечтательно произносит папа и прищурившись глядит в потолок.

— Папа! — возмущённо взвизгивает Шурик.

— А что папа?! Не все хотят до тридцати мхом покрываться, живя в родительском доме, чтобы прятать от младшей сестры косметику! Я хочу её прятать от своих детей!

— Девочки, успокойтесь, а то Игоря напугаете, и он сбежит, — тихо говорит мама и одним своим голосом вселяет в нас это самое спокойствие.

Игорь ничего не говорит, беря с папы пример уплетает борщ вприкуску с чёрным хлебом, так разговор о нас и сходит на нет. Возобновляет его уже папа, перейдя к чаю с тортиком. В тот самый момент, когда Саша ушла, отказавшись пить чай, а Тася требует кусок торта побольше, как тот самый котёнок чей желудок с напёрсток, но три литра молока влезло.

— Свадьбу сыграть дело нехитрое. А жить вместе собираетесь? — интересуется папа у Игоря.

— Обязательно. Иначе и невозможно, — уверенно отвечает Игорь.

— Ну, добро, добро, — папа хлопает в ладоши и смотрит на маму, радостно говорит ей. — Минус одна! Осталось этих двух пристроить и за мальчиком! Да?

— Я тебе дам! Руки прочь! — взвизгивает мама и смеётся оттого что папа её щекотит.

— Как без мальчик-то? А дела кому передавать?

— Мальчика ему подавай! Я тебе что, чудо-печка?! Хочу мальчиков пеку, хочу девочек? Вон, внуков жди, Ди тебе в ближайшее время родит. Вы, дети, как хотите, а я чай пить не буду. Опасная тут у вас обстановочка, — смеётся мама и уносит ноги.

— Юлик! Ну подожди! — кричит ей папа вслед и спешит за ней.

— И мне пора, а ты к зачёту готовься, — говори Игорь, пытаясь изобразить строгость в голосе и взгляде.

— Слушаюсь! Я провожу.

Расставание с Игорем выходит по времени не таким уж и быстрым. Мы долго целуемся возле ворот, а после я и вовсе оказываюсь у него в машине. Из неё нам и вовсе не разойтись.

— Ди, ты вещи собирай, я тебя к себе заберу, — шепчет Игорь, прижимаясь ко мне.

— Можно меня забрать прямо сейчас, и без вещей, — мурлычу ему на ухо, готовая впервые забит на эту чёртову справку, потому что мне реально всё равно что там.

— Сейчас некуда, там ещё