Лиса для чемпиона - Риша Вольная

Время шло, Андрея не было, и страх отпускал. Да сдалась ему беременная истеричка! Вон, пока я плескалась в душе, он мой рюкзак занёс и вежливо поставил у кровати. Мол, нам ничего от вас не надо.

А мне выходит что-то надо⁈ Совсем запутавшись в собственных чувствах, я окончательно расстроилась. Нашла в вещах свой мобильный и почти час провела в интернете, изучая краткую биографию мужа. Так сказать, знакомилась.

И если с данными о его личной жизни было сухо: родился и учился там-то, семья неполная, только мама, ещё жива, и куча каких-то титулов и званий по его спортивной карьере, зато фотографий из рекламы и с боев просто на выбор. Причём из них девяносто процентов — с голыми торсами, и как бы я не пыталась убедить себя, что рассматриваю Царёва только с эстетической точки зрения и для факта ознакомления, но дыхание всё равно сбилось, а во всём теле появилось томление.

Теперь, кажется, я начинаю понимать, о чём именно толковали мне девочки с работы, когда как-то в обеденный перерыв обсуждали фотографии неких австралийских пожарных и томно дышали. Я отбрыкивалась смотреть на эту «пошлятину», а девчонки сказали, что я пушкинская барышня и застряла не в том веке. Короче, простым языком, я — отстала.

Да кто же знал, что теперь мне придётся жить с ходячим тестостероном. Господи, наверное, у меня сейчас такой же дикий взгляд похотливой самки. В течке.

От стыда перед самой собой, резко выключила мобильный, чтобы развидеть полуголого Царёва.

— Всё, моя мышка, будем просто спать. Нам с тобой полезно.

Погладила свой животик, что, видимо, мирно сопел в отличии от своей нервной мамочки.

Нужно просто начать новый день. И всё образуется. Вот уверена!

Глава 13

Азалия

Новый день настал, а вот образовалась только я, по-хозяйски сложившая все четыре конечности на Царёва, который спал рядом со мной.

Чувство стыда заполнило меня от пальцев ног до кончиков волос. Я даже пошевелиться не могла. Только и удосужилась сдавленно хрюкнуть от конфуза. Обычные люди хрюкают, когда смеются, а я от шока.

— И тебе доброе утро, Лисичка.

Он не спал. Чёрт!

Андрей повернул голову и легко открыл глаза. Бодрый взгляд уставился в упор на меня. Очень близко, что видно чёрные вкрапления в шоколадной радужке.

Я снова задохнулась от новой порции волнения, аж щёки зажгло углями. Но, слава богу, это сдвинуло меня с места. Осторожно стащила руки и ноги с мужского полуголого тела.

Интересно, если я попрошу Царёва носить побольше одежды, это будет нормальная просьба?

— Извини, пожалуйста. Я думала, что… — Господи, а что я думала⁈ — Что ты моя подушка для беременных.

— Неужто похож?

— Ну да. Она такая же большая и… мягкая.

— А я, значит, мягкий?

Святая Мария! Что я несу! В каком месте этот мужчина мягкий⁈ У него даже характер жёсткий, а про тело я вообще молчу. Сплошные каменные мышцы.

— Ну — у, местами, — неопределённо тяну я, пытаясь соскочить с дурацкой темы.

Вот же правильно говорят: молчание — золото!

— Даже так. Интересно. Расскажешь мне, где именно я мягкий? Надо будет поработать над этими «местами», чтобы противник до них первым не добрался.

Экспромт — вообще не моё достоинство, поэтому смотрю на него, судорожно пытаясь отыскать хоть какой-то «красивый» ответ. Может, волосы… но те, взлохмаченные после сна, торчали короткими колючками. Ёжик, в общем!

— Я не так выразилась. Ты… упругий.

Вот! Теперь выкрутилась.

Довольная собой, села в постели, собираясь поскорее из неё слинять.

— Упругость — это хорошо, но не в моём виде спорта. Придётся всё-таки тебе, Лина, побеседовать с моим тренером. Обсудите с ним мои патологические мягкость и упругость. Тем более время у вас будет.

Так и застываю с одной спущенной ногой. Он сейчас издевается, что ли⁈

— Да? Это когда я буду должна побеседовать?

— Через три часа, Лисичка. У нас самолёт. Тренер, естественно, будет с нами. Вот и пообщаетесь.

Чёрт! Точно! Я же вчера пообещала просто быть рядом. Только теперь это уже не кажется так просто.

К моему огромному облегчению, Андрей сам меняет тему.

— Ты что будешь на завтрак?

Отвечаю сразу, не задумавшись.

— Тоже, что и ты.

— Уверена, что осилишь? — удивлённый возглас звучит мне в спину, когда я тороплюсь скрыться в ванной комнате.

— Ммм… да. Я такая голодная.

И прячусь за дверью, где наконец-то начинаю дышать.

Сама не могу понять, почему так волнуюсь! И что вообще со мной происходит в последнее время⁈ Я же вроде совсем недавно была влюблена в Адама, а теперь что… переключилась на боксёра⁈ Это вообще нормально⁈

Моё отражение в зеркале с пунцовыми щеками и волосами во все стороны ничего умного не сказало. Оно вообще предпочло заткнуться и, так сказать, по-современному, не отсвечивать по пустякам.

К завтраку вышла уже готовая к полёту в своём спортивном костюме и кроссовках.

По прищуренному взгляду на меня понимаю, что мужчине мой наряд не нравится.

— Лисичка, ты уверена, что у тебя в чемодане не найдётся более подходящих для перелёта вещей?

— Я люблю его и в нём удобно, так что вполне подходит.

— У меня на него теперь триггер срабатывает. Желание сорвать эту тряпку с твоего тела к херам собачьим растёт в геометрической прогрессии, — недовольно предупреждает мужчина и дальше спокойно кладёт в рот следующий кусок омлета с овощами и филе курочки.

Я же теперь, опустив взгляд в свою тарелку, не могла не представлять в ярких картинках то, что только что упомянул Царёв. И только откуда у меня, мышки, такая буйная фантазия появилась?

Да что такое! Сжимаю вилку в руке, пытаясь успокоить взбунтовавшееся тело. Плотно сжимаю под столом и бёдра, чтобы унять неожиданное томление между ног. Дожилась до того, что от мужского обещания сорвать одежду меня так расплющило.

— Азалия, ешь, пожалуйста. Я вчера беседовал с твоим врачом, она просила проследить за твоим режимом питания, чтобы исключить обмороки от банального недоедания.

С силой впихиваю в себя кусок омлета и медленно жую. Теперь хотя бы рот занят и не надо будет отвечать на сложные вопросы.

Чувствую на себе мужской взгляд, который, как назойливая мушка, не даёт ни минуты расслабления и ползает по моему лицу.

— Я тебя сейчас кормить начну, — тихим рыком угрожает Андрей, и я быстро проглатываю пережёванную до предела массу.

Осторожно поднимаю голову и вздрагиваю под требовательным взглядом мужа. Господи, если он так и на ринге смотрит на соперников, то странно, что они ему досрочно не