(Не)послушная игрушка мажора - Лисса Акерман

«Звучит очень подозрительно».

Я собирался писать ответ, потом хмыкаю и нажимаю вызов. Марина не отвечает почти минуту, хотя я абсолютно уверен, что телефон у неё в руках.

— Я не представляю, как тебе хватает терпения писать сообщения на кнопках, — говорю, когда она всё же решается ответить. — Это же жуть как неудобно.

— Может, — голос у мятной уставший, хрипловатый.

Плакала что ли? При мне держалась молодцом, а дома сорвалась? Неудивительно. Не буду акцентировать внимание, чтобы не смущать её. Не те у нас отношения. Пока что.

— Я зову тебя на ужин, потому что сейчас ты не готова говорить…

В этот момент дверь кабинета открывается, и я сразу чувствую резковатый аромат духов Милы. Медленно поворачиваю кресло в её сторону, показывая, что говорю по телефону. Девушка зла, но складывает руки на груди, позволяя мне договорить.

— Даже не знаю, — мнётся в трубке Марина. — У меня сегодня дел много. Не уверена, что я смогу.

— Брось. То, что я хочу предложить, стоит того, чтобы послать к чёрту всё и бежать волосы назад.

Марина смеётся.

— Тогда почему ты не скажешь по телефону?

— Потому что люблю обсуждать подобное лично. Короче, сейчас отдыхай. Я заеду к семи. Успеешь?

— Не знаю… Наверно…

— Тогда к восьми. Всё, до связи. Наберу, — прощаюсь я и откладываю телефон, чтобы сосредоточиться на менее приятном разговоре.

— С кем ты говорил? — Милана стучит пальцем по локтю.

— Зачем пожаловала? — игнорирую её вопрос. — У тебя дело ко мне?

— Потрясно. Есть хочешь?

— Нет.

— Ладно. А кофе выпьешь? А, нет, погоди. Зелёный чай без сахара с жасмином.

Лицо девушки немного смягчается.

— Ты запомнил.

— Идём, посидим через дорогу, — встаю, накидывая на плечи куртку и пихая телефон в карман.

Милана не спорит и не возмущается. Отчасти поэтому мне и нравится проводить с ней время. Легко переключить внимание на другое и увернуться от надуманных проблем.

Выходим на улицу и сворачиваем в кафе практически напротив нашего входа. Радует, что полезной еды и тут хватает. Мила всё же соблазняется на салат, я заказываю полноценный обед. Не поспал нормально, так хоть сейчас наверстаю.

— Так кому ты звонил? — не унимается она, пока мы ждём заказ.

— Девушке. Собираюсь переспать с ней и зарыть в лесу.

Милана сперва моргает, а потом заливисто смеётся.

— Снова? Ну зачем ты?

— Что зачем? В лесу зарываю? Считаешь, надо так оставить?

— Артём, — закатывает она глаза. — Ну зачем тебе всё это? Уже взрослый, пора перестать дурачиться. Мне мама твоя звонила, — она отбрасывает волосы за спину и «как бы невзначай» спрашивает. — Хотела узнать, какие у нас с тобой планы. На будущее.

Я в этот момент переписываюсь с доставкой продуктов и слушаю её вполуха. Тонкие намёки на «где кольцо, Артём» уже начинают доставать.

— А ты уверена, что нам нужно это будущее? — прямо спрашиваю я. — Мила, ты неплохая девчонка, но я не уверен, что мы уживёмся вместе.

— Неправда! Мы же даже не попробовали! Не будь так холоден со мной.

Есть женщины, которые готовы сделать что угодно, чтобы добиться своего. Милана из таких. Приехала из посёлка городского типа, сейчас работает администратором в косметологической клинике, но явно подумывает о том, что можно жить намного проще, если выскочить замуж, а я в её списке кандидат номер один.

— Мила, я не вижу своего будущего с тобой, говорю как есть, потому что хочу быть с тобой честным.

— Но ты не можешь этого знать! Я докажу тебе!

Как мило, она даже ножкой топает. Та самая часть отношений, в которой мне становится до невозможности скучно.

— Давай поедем к тебе! Нет, сперва ко мне! Прямо сейчас соберу вещи и…

— Нет, Мила. Завтра я уеду и не появлюсь до следующей недели.

Она осекается на полуслове. Догадывается что это значит.

— Ты издеваешься?

— Вовсе нет.

Молчит и смотрит на меня со смесью злости и обиды. Нам приносят еду, но Мила игнорирует поставленную перед ней тарелку с салатом и зелёный чай, на блюдце даже цветочек положили. Когда официант уходит она цедит сквозь зубы.

— Зря тратишь время, Артём. Знаешь почему ты не видишь будущего? Ни со мной, ни с той стервой, которую собрался поиметь? У тебя нет этого будущего. Ищешь непонятно что и сам не знаешь, чего тебе надо. Нет нормальных друзей, ничего нет. Играешь с жизнями, подпускаешь к себе, а после ломаешь, будто всё, что связывало раньше, не стоит и яйца выеденного! — она поднимается. — Хороших выходных. Надеюсь, твоя следующая жертва окажется достаточно сильна, чтобы справиться с потрясением, когда ты и ей скажешь, что у вас нет совместного будущего!

Схватив свою сумочку, она разворачивается и уходит, звонко цокая каблучками. Я позволяю ей чувствовать себя сильной, выйти из кафе на своих условиях. Будет правильно уехать с мятной, когда меня не связывают другие отношения.

В одном Милана права. С людьми я и правда схожусь плохо.

Телефон вибрирует:

«Может хоть намекнёшь, о чём твоё предложение?»

Усмехаюсь. В этот раз всё как-то не так, как раньше. Впрочем, я всё время это думаю. Люди разные и это прекрасно.

«Вечером. В восемь. Спи»

Глава 14. Безысходность

Я не представляю, где мы будем ужинать, поэтому идей с тем, что надеть, нет никаких. В конце концов выбираю бирюзовое платье миди в мелкий горох. Белые кеды и сумка. Пыталась уложить волосы, но ничего толкового не вышло.

Макияж тоже не ахти — тушь и помада, которой я пользовалась только по особым случаям. Не было у нас лишних денег, чтобы я могла серьёзно раскрашиваться.

Часы добегают до половины восьмого, когда возвращается мама. Я лечу встречать, опасаясь услышать новости.

Почему-то я была уверена, что Женька жив. Мама бы уже предупредила, случись самое страшное. Но меня пугало то, во сколько нам всё это обойдётся теперь, поэтому спрашивать я не решаюсь. Просто забираю сумку, помогаю снять куртку и несу зонтик сушиться на балкон. Дождь немного стих, но всё ещё моросит.

— Ну что? — не выдерживаю я. — Насколько всё плохо?

— Жить будет. Сотрясение тяжёлое. Показания там же в больнице принимали.

— Он в себя пришёл?

— Ну конечно, — мама присаживается на скамейку и качает головой. Столько швов… Когда же выкарабкается? Может кредит взять? Женечку нужно поставить на ноги. Он работает ради нас.

Я поджимаю губы и пытаюсь говорить спокойно, без нервного дребезжания в голосе:

— Мам, ну