(Не)послушная игрушка мажора - Лисса Акерман

— Как там папа?

— Ничего. На работу пытается устроиться. Так не берут. Из-за судимости.

— А куда он хочет?

— Всё туда же.

— Это глупая затея, — качаю головой. — Его судили за ввоз незарегистрированных препаратов и сбыт через твою больницу, а теперь он хочет снова на ту же работу? Разве не очевидно, что его не возьмут?

— Серёжа своё отсидел, хоть и не должен был, — вздыхает мама. — Нас подставили, я же объясняла. Артур Валерианович, гореть ему в аду, сбежал за границу, едва проверки начались, а мы куда? У нас дети. Серёжа на себя вину взял…

— Нет, мам, это тебя подставили. Ладно уж, дело прошлое. Предложи ему найти другую профессию. Сомневаюсь, что в этой он сможет устроиться. Все будут бояться рецидива.

— Он своё отсидел, — упрямо повторяет.

Мне сложно говорить с ней. Мама не признаёт, что я уже не ребёнок, давит своим авторитетом и не хочет прислушиваться к мнению со стороны. Для неё я так и осталась непутёвой девочкой, которую нужно поучать, она не видит во мне взрослой женщины.

Над отношениями должны работать двое. Если я в состоянии справиться с этим, то маме сложно свыкнуться с переменами. Я не могу заставить её видеть меня иначе.

Слышу щелчок открывающейся двери и голоса и тороплюсь завершить разговор:

— Ладно мам, пока. Мне пора бежать, позвоню уже с нового места.

— Мариночка, а может…

— Целую, мам, мне пора!

Я сбрасываю и поднимаюсь с искренней и оживающей улыбкой. Выхожу из комнаты и вижу бабушку, она разрешает, даже требует, чтобы я называла её так, с букетом.

— А вот и моя красавица! — годы не властны над этой женщиной. Она выглядит живее, чем многие в тридцать. — Здравствуй, Мариночка! Собралась уже?

— Да, всё готово, — целую подошедшего Артёма в щёку. — Вы голодные? Пойдёмте обедать, у меня лазанья стоит в духовке.

— Вот это да, — радуется бабушка. — Сейчас тогда руки помоем.

— Ага, а я пока накрою и цветы поставлю.

Я намеренно расставляю приборы на четверых. Когда Артём и бабушка возвращаются, взгляд моего мужа задерживается на лишнем наборе, но он ничего не говорит. Бабушка и вовсе не обращает внимания, решив, что это для симметрии. Позже даже утаскивает вилку, чтобы использовать её для салата.

Пока нас с Артёмом не будет, она перебирается в нашу квартиру. Ей нужно пройти обследования, да и просто "вернуться к социуму". Оказавшись за столом, она называет с десяток городских мероприятий, которые хочет посетить только на этой неделе.

Кухня оживает от смеха и голосов. Одно присутствие этой утончённой и удивительно позитивной женщины заряжает пространство уютом. Так и не скажешь, что раньше она работала в органах и занималась преступлениями вроде того, что совершил мой отец.

— Похоже, кто-то совсем заскучал за городом, — усмехается Артём, наливая себе чай.

— Да. Природа, конечно, удивительна, но с моим образом жизни просто необходимо чередовать её с чем-то. Я там с ума схожу. Даже в клубе была с молодёжью на дискотеке, ты представляешь?

— Показали им, как надо веселиться? — улыбаюсь я.

— Они учили меня танцу, для этого… как там… тук-тука?

Мы с Артёмом смеёмся, а затем он говорит:

— Запишись к нам в зал. Там есть групповые, по танцам в том числе. Я не ходил, но Марина говорит, что это весело.

— Очень! И йога в гамаках! Моя отдельная любовь!

— Ого, — бабушка потирает ладони. — Так, главное не забыть. Если что буду звонить и спрашивать, что там куда.

— Без проблем, — кивает Артём. — Я предупрежу Машу, чтобы объяснила, что там где.

Я убираю грязные тарелки в посудомойку и достаю из холодильника коробку с тортом. Обновляю приборы, снова на четверых. Артём сводит брови и ловит мой взгляд. Как синестетик он не может игнорировать такие вещи и спрашивает.

— Мы ждём ещё кого-то?

Я сажусь на своё место рядом с ним и киваю. Короткий взгляд на часы совпадает со звонком в дверь.

— Родной, откроешь? — хлопаю ресницами.

Он вытирает рот салфеткой и встаёт. Мы с бабушкой переглядываемся, она уже знает, что за сюрприз я приготовила. Хихикаем, будто школьницы.

Артём возвращается с белым конвертом, на которым должно быть написано его имя, и недоумевающим выражением лица. Садится на своё место и выразительно смотрит на меня.

Качнув головой, он ломает печать и открывает конверт. Вынимает сложенную распечатку и письмо. Похоже, начинает догадываться, потому что его лицо меняется, а пальцы, кажется, подрагивают.

Развернув письмо, Артём смотрит на него, а после читает:

— Папа, извини, опаздываю. Увидимся примерно через восемь месяцев… — он сглатывает и смотрит на меня. Ярко-голубые глаза блестят сильнее обычного. — Маленькая, это сон или реальность?

— А ты снимок посмотри! — весело хохочет бабушка, выхватывая у него письмо.

Артём закрывает глаза, затем находит мою руку и тянет к себе, усаживая на колени. Я обнимаю его и прячу лицо у его плеча, не сдержав слёзы.

— Мне просто сказать нечего, — он прижимает меня к себе, крепко, но очень аккуратно. — Проклятье, я перенесу поездку. Давай сперва отметим это где-то. Куда ты хочешь? Назови любое место и едем в аэропорт.

— Да брось, нам же ехать долго. Ещё здание искать.

— Подождёт. Я не каждый день получаю такие подарки. Хочу сделать его особенным.

— Перекрыть пытаешься, — смеюсь я. — Сам говорил, что не на рынке и нечего взвешивать, кто кому и сколько дал.

— Ой, да ладно тебе, — усмехается бабушка. — Поезжайте, конечно. Отдых никому ещё не вредил. Клуб и правда никуда не денется.

— Придётся пересобирать вещи, — смеюсь я, счастливо глядя на Артёма. — Но это приятные хлопоты. Люблю летать. Только вот куда? Есть идеи?

— Вези куда-то к морю, — советует бабушка.

— Да, хорошо, — соглашаюсь я.

— На солёненькое тянет, — усмехается Артём. — Не вопрос. Сейчас найдём тебе лучшее и самое красивое море. А ты беги собираться.

Я спрыгиваю с его колен и иду в спальню, потрошить сложенные вещи. Внутри зажигается волна восторженного предвкушения. Спонтанная поездка, приключение, маньяк умеет кардинально менять планы. Наша жизнь непредсказуема, но полна ярких красок.

За это я его и люблю.

Больше книг на сайте — Knigoed.net