Демоническое стекло - Рейчел Хокинс

— Жаль только, что он маловат, — отозвалась я. — Когда в доме меньше пятисот комнат, возникает ощущение тесноты.

Шутка была не из лучших, но папа все равно усмехнулся.

— Надеюсь, тебе здесь понравится. В каком-то смысле это наша родина. Хочешь, расскажу?

Во рту у меня пересохло и коленки дрожали, но я заставила себя говорить беззаботным тоном.

— Послушать можно.

— В семействе Торн были темные ведьмы и колдуны. Сотни лет они скрывали от людей свою истинную сущность и в то же время, умело пользуясь магическими способностями, богатели и становились все влиятельнее. Они были умны и честолюбивы, но особой опасности не представляли. По крайней мере, до войны.

— Которой?

Папа удивленно взглянул на меня.

— Разве вы не проходили в школе?

Я мысленно перебрала все прошлогодние уроки. Честно говоря, меня тогда больше занимало другое — Арчер, и Дженна, и загадочные нападения на наших девчонок. Моя ли вина, что уроки не застревали в памяти?

— Может, и проходили, только я не помню.

— В 1935 году разразилась война между Экстраординариумом и «Оком Божьим». Это был крайне тяжелый период нашей истории. Число погибших с обеих сторон измеряется тысячами.

Он помолчал, протирая очки носовым платком.

— В живых остались всего двое Торнов — Вирджиния и ее младший брат, Генри. Видимо, именно Вирджинии пришла в голову идея призвать демона для борьбы с «Оком». За всю историю Экстраординариума такое не удавалось никому и никогда, однако Вирджиния решила попробовать. На это ушли годы, но в конце концов она отыскала нужный ритуал в одном старинном гримуаре.

— Догадываюсь… Том самом, который заперт в шкафу?

— Да. Согласно документам, хранящимся в Совете, Вирджиния хотела испытать ритуал на себе, но глава Совета запретил. Он считал, что будет безопасней провести ритуал с обычным человеком. В то время, весьма кстати для Вирджинии, в аббатстве жили несколько сотен школьниц.

Меня пробрала дрожь.

— И она выбрала Алису.

— Она выбрала Алису.

— Почему? Ты же сам сказал, там были сотни девочек. Она тянула бумажки из шляпы или как?

— Право, не знаю, Софи. Я всегда считал, что выбор был как-то связан с беременностью Алисы. Возможно, они с Генри… Как бы то ни было, Вирджиния ни с кем это не обсуждала, а сама Алиса после ритуала уже никому ничего не могла рассказать.

Я потерла нос тыльной стороной ладони.

— В таких историях обычно кто-нибудь находит в старом чемодане волшебный дневник, и там оказываются ответы на все вопросы. Нам такая удача не светит?

— Боюсь, что нет. Остальное, я думаю, тебе и так известно. Вирджиния провела ритуал, однако что-то пошло неправильно. Мы никогда не узнаем точно, что там случилось; в результате Вирджиния и ее брат погибли, Алиса же стала демоном.

— Чудовищем, — прошептала я, вспоминая, как серебристые когти вонзились в шею Элоди.

Я уселась прямо на землю и уткнулась подбородком в колени.

Папа вздохнул, постоял немного и в конце концов сел рядом со мной.

— Костюм испачкаешь. От травы останутся пятна.

— У меня есть другие костюмы. Знаешь, ты уже не впервые употребляешь это слово, говоря о нас. Позволь спросить, почему?

Я вздернула брови.

— Серьезно? Тебе неясно, почему для меня «демон» означает чудовище?

— Когда ты считала себя просто ведьмой, разве ты применяла к себе слово «чудовище»?

— Нет, конечно.

— А между тем, ведьмы, феи, оборотни, демоны… У нас общее происхождение.

— Как это?

Папа сорвал травинку и принялся рассеянно рвать ее на мелкие кусочки.

— Все мы вначале были ангелами.

— Я знаю, что обычные экстраординарии происходят от ангелов. Тех, что во время войны между Богом и Люцифером не приняли ни ту, ни другую сторону.

Он посмотрел мне в глаза.

— А демоны — это ангелы, которые выбрали сторону. Как выяснилось, не ту, которую следовало.

— И что? Если они — бывшие ангелы, это еще не значит, что они… то есть, мы… хорошие.

— Так-то оно так, и все же назвать нас чудовищами — это упрощение. Например, тебя не слишком беспокоило открытие, что ты темная ведьма, а ведь их способности удивительно схожи с нашими. В каком-то смысле демон — это нечто вроде очень могущественной темной ведьмы.

— Или Хогарота Отвратного, — пробурчала я себе под нос.

— Что-что?

— Ну, просто… Когда Вирджиния призвала демона и он вселился в Алису — куда девалась она сама? Значит ли это, что ее душа совсем исчезла, остался только монстр в ее облике?

Папа растерянно засмеялся.

— Господи боже, нет! Неужели ты все это время так думала?

Я скрестила руки на груди.

— А что мне было думать? Никто особенно не торопился отвечать на мои животрепещущие вопросы по поводу демонов.

Папа перестал смеяться. Вид у него был самую чуточку смущенный.

— Ты права. Прости. Нет, призванный демон — это… По сути, это всего лишь некая темная… сила. Когда ангела изгоняют в преисподнюю, он лишается всего, кроме своей мощи. У него нет имени, нет личности, нет даже тела. Остается только чистая, неразбавленная магия.

— Ничего себе…

— Строго говоря, «вселился» — не совсем подходящее слово. Две сущности как бы смешиваются, сплавляются воедино. Демон изменяет все в человеке, вплоть до ДНК. Поэтому демоническая сущность передается по наследству. Поэтому даже очень тяжелое ранение не может нас убить. Наша сила исцелит любые раны. — Он кивнул на мою ладонь со шрамами. — Разумеется, кроме тех, что нанесены демоническим стеклом. И тем не менее личность остается прежней — той, что была до ритуала.

— Только теперь в наших жилах в буквальном смысле слова течет самая темная и самая могущественная магия в мире, — уточнила я.

— Именно.

Папа гордо улыбнулся, и я вдруг вспомнила, как Алиса воскликнула: «У тебя получилось!» — за мгновение до того, как я отрезала ей голову.

Внезапно сдавило горло, стало трудно дышать.

— Если Алиса была, по сути, прежней Алисой, почему она отрастила когти и стала пить кровь?

Папа пожал плечами и поднял вверх правую руку. Вместо ухоженных ногтей вдруг выдвинулись длинные серебристые когти и тут же исчезли.

— При желании любая ведьма или колдун могут проделать то же самое. Попробуй.

Я уставилась на свои обкусанные ногти с остатками клубничного лака — Дженна пыталась сделать мне маникюр.