Когда наступает ночь - Карина Шнелль

– Я схожу за ней, älskling, – Бьёрн чмокнул меня в висок и удалился. Ночь протянула ко мне свои холодные пальцы, и я тут же почувствовала, как мне не хватает его тепла. Спасибо взглядам Фионы.

Блейк приобнял меня и повел к одному из бревен, на котором все сидели вокруг костра. Остальные, чуть помешкав, последовали за нами.

Я боковым зрением взглянула на Блейка, изучила его стеклянные глаза, короткие курчавые волосы. Мне почему-то стало его жаль: кажется, дела у него шли неважно. Может, это связано с серьезной спортивной травмой, которая случилась незадолго до выпускного?

– Мы скучали по тебе, Лив, – произнес Блейк, поймав мой взгляд. Хотя у меня сложилось впечатление, что скучал по мне только он.

– По мне или по моей гитаре? – подозрительно протянула я.

Он шутливо толкнул меня локтем.

– Не волнуйся! Остальные еще оттают. Просто четыре года – слишком долгий срок…

Я улыбнулась ему с благодарностью.

– Я останусь здесь на какое-то время.

– Здорово! – он усмехнулся. – Старая компашка наконец-то снова вместе.

Я нахмурилась. Неужели Блейк не заметил прохладный вайб остальных? Но он уже покачивался при ходьбе и, кажется, не вполне ясно соображал.

– У нас в компании пополнение! – спокойно продолжил он. – Марли из Торонто. Тебе она понравится. Она вскружила голову Джеку.

Не успела я ответить, как он взял в руки телефон, и музыка из колонок резко заглохла.

– Эй, слушайте сюда! – пророкотал он. – Лив сейчас для нас споет. И, поверьте мне, это будет круто! Так что все заткнулись и слушаем! – Толпа заулюлюкала, и все ринулись к костру.

Я улыбнулась. Я никогда не боялась сцены. Пение с малых лет было для меня надежной гаванью. Моим спасением от пренебрежения со стороны родителей, от проблем с речью и сопутствующих проблем с самооценкой. Хотя все смотрели на меня, слушали мой голос, следили за тем, как пальцы перебирают гитарные струны, перед публикой я чувствовала себя анонимно. Я впускала этих людей в глубины своей души на пару минут, позволяла им почувствовать, будто они меня знают. Но на самом деле никто из них не знал, кто я. Это было лишь иллюзией. И мне нравилось с ней играть. Я превращалась в другого человека, входила в роль и на долю секунды получала полный контроль. Люди не отводили взгляда от моих губ, и я могла заставить их испытывать любое чувство – не заикаясь и не спотыкаясь на словах. Это ощущение опьяняло. К сожалению, часто это приводило к нежелательным знакам внимания от парней, которые не понимали, что для меня это была лишь постановка. Такие встречались всегда и везде.

Бьёрн появился с моей гитарой. Я поблагодарила его и накинула ремень. Гладкое дерево привычно ощущалось под пальцами – кусочек дома в любой точке земли. Я слегка пощипала струны. Утром я настроила гитару.

Я в последний раз окинула взглядом море лиц, ища теплые карие глаза, каштановые локоны и ухоженную бороду. Уилл все еще не появился. Фиона тоже куда-то исчезла.

Я сделала несколько глубоких вдохов, как учили на йоге, закрыла глаза и начала играть.

Закончив петь Lego House Эда Ширана, я подняла глаза. Каждый раз после пения я словно выходила из транса. Аплодисменты проходили мимо, я едва их слышала. Блейк гордо похлопал меня по плечу. Я развернулась к нему с улыбкой. И тут мой взгляд упал на Уилла, и у меня перехватило дыхание.

Он стоял чуть в стороне от людей, видимо, только что подошел. Мое сердце подпрыгнуло и начало так больно биться, что мне захотелось прижать руки к груди.

Уилл выглядел точно так же, как раньше, и в то же время совсем по-другому. Все в нем было знакомо, и все же он казался бесконечно далеким. На долю секунды наши взгляды встретились, и я покрепче вцепилась в гитару. Но потом он повернулся к только что приехавшей красивой девушке с медно-коричневой кожей и черными кудрями. Уилл пожал ей руку, его глаза сияли. Должно быть, это Марли.

Фиона тоже появилась словно из ниоткуда и обняла новенькую. Положив руку ей на плечо, Фиона подвела ее ко мне.

– Это Лив. Вчера вернулась из Европы.

Я заметила, как Марли коротко взглянула на Уилла, услышав мое имя. Неужели она обо всем знает? И почему Фиона, которая весь вечер не смотрела в мою сторону, внезапно стала такой разговорчивой? Она что, хотела показать, что теперь она дружит с Марли – вместо меня?!

Я прогнала тяжелые мысли, быстро нацепила на лицо улыбку и приобняла Марли.

– Так, значит, прибавление в нашей компашке – это ты?

Я судорожно притянула к себе Бьёрна, чтобы представить ему Марли. Втайне я была рада, что могу к нему прислониться, потому что Уилл уже отвернулся. Неужели он даже не поздоровается?!

Пока я слишком громко и быстро тараторила, чтобы скрыть свою неуверенность, взгляд то и дело возвращался к Уиллу, который демонстративно развернулся ко мне спиной. Щеки пылали от унижения, потому что он меня игнорировал. Конечно, я не ожидала, что он бросится мне в объятия… Но это уже просто детский сад.

Когда к нам подошел Джек и снова завел с Бьёрном разговор о спорте, у меня появилась возможность выдохнуть. Я окинула взглядом толпу, сердце билось слишком часто. Черт, я упустила Уилла из вида. Я непроизвольно покрепче прижала руку Бьёрна к моим бедрам. Нужно срочно прекращать искать глазами бывшего, пока новый парень стоит рядом. Я попыталась сосредоточиться на разговоре, но у меня не получалось. И тут я услышала голос Уилла:

– Марли! Вот, это тебе.

Мне стоило огромных усилий не развернуться в его сторону, поэтому я боковым зрением смотрела, как Уилл передал Марли зефир на деревянной шпажке.

Они подошли ближе к костру, и я больше не слышала, о чем они говорили. Я попыталась ослабить хватку, чтобы у Бьёрна на руке не остался синяк, но было просто необходимо за что-то держаться. Как будто я стояла в зыбучих песках и неудержимо шла ко дну.

Меня ненадолго отвлекли Элли и Фиона, которые с громким визгом навалились на Блейка и начали закапывать его в песке, но я едва следила за этим шоу.

Когда я вновь осмелилась взглянуть на Уилла, он передавал Марли сморсы[6]. Горячий шоколад потек по его руке, и я не могла отвести взгляд. Как часто мы ели сморсы у костра! Как часто я слизывала шоколад с его пальцев! Я машинально провела языком по резко пересохшим