Ее друг - Алена Февраль

Не удержавшись, я оборачиваюсь и вижу как друг быстро идёт в мою сторону. Подходит и останавливается в паре метрах.

— Ты куда собралась? Может хватит уже…

Чего хватит друг не договорил, потому что из кармана его куртки раздаётся трель звонка. Раньше Миша посмотрел бы на телефон и сбросил: он крайне редко отвечал при мне на звонки. Но тут… он взглянул на экран и сразу ответил.

— Слушаю… Да… Мне это не интересно… Совсем. Я говорю как есть, а не грублю тебе…

Я смотрела на Мишу и снова его не узнавала. Так пренебрежительно и грубо он просто не умел говорить. Сейчас он был похож на Арсения. Даже тембр одинаковый.

Нет. Нет. Нет. Я больше так не могу.

Господи, мне не нравится новый мир, я его не заказывала. Я его не заслужила!

Хочу назад. К грубияну дядьке, бесхребетной тётке, к любимому другу и к мечтам о большой любви Арсения.

Хочу вернуться в первое января и всё переписать. Зачеркнуть. Нацепить на глаза самые розовые очки и наконец выдохнуть.

Ну, пожалуйста!

Глава 19

— Эту квартиру подарил мне дед на восемнадцатилетние, — отстранённо говорит Миша, когда мы поднимаемся на второй этаж одной из многоэтажек, — там ничего не переделывали после застройщика… Пока так поживи.

Решетников держится холодно и сухо, но когда он открывает замок, я замечаю как сильно дрожат его пальцы. Наверное продрог, как и я. Только мёрзла я, в отличие от друга, не от январского мороза. Меня холодило Мишино отношение, да и мир в целом теплом не делился. Видно кто-то сверху решил засыпать мою жизнь ледяным дождём. Думают, что я и это выдержу. Ни фига! Я не выдерживаю, я вымерзаю без теплых слов и дружеских объятий.

— В квартире нет мебели, кроме надувного матраса и тумбы под раковину в кухне.

Я прохожу в открытую дверь и растерянно осматриваю пустынную жилплощадь, которую друг мне так безразлично презентует.

Белые стены, безликое эхо, бедность зимнего света из окон без занавесок…

Мы с квартирой подходили сейчас друг другу. Словно она была моим отражением, но только не живым… Хотя живой я могла себя сейчас назвать с большой натяжкой. Скорее я была полуживой — жила прошлым и увядала в настоящем.

— Душевая кабина рабочая. В кухне есть маленький холодильник — продукты привезу… И посуду тоже.

Стоя в дверях единственной комнаты, я следила за другом и в который раз не узнавала его. Миша или резко изменился, или был таким, а я не замечала?

Ну, нет. Он точно был другим.

— Вечером заеду в супермаркет и привезу тебе всё необходимое. Ты голодная?

— Нет, — слишком быстро отвечаю я, а сама в этот момент чувствую, что пустой желудок готов прирости к рёбрам.

— Тогда я поеду. Дел много.

Мне хочется попросить Мишу взять меня с собой в магазин. А потом он бы мог пригласить меня в нашу любимую пиццерию. Любимая пицца карбонара и сладкий кофейный коктейль с пенкой возможно и не сблизил бы нас вновь, но точно заставили бы друга вспомнить наши посиделки за пиццей…

Но Решетников не предложил мне поехать с ним, а я не решилась на просьбу. Рядом с ним я превратилась в неуверенную трусиху. Словно со мной был не мой Медведь, а Арсений.

— Миш… — вырывается из сухих, склеенных молчанием губ и друг замирает на пороге. Он не оборачивается и не спрашивает о чём хочу спросить. Миша просто стоит в дверях. В немом ожидании.

— Спасибо, — единственное слово, которое наконец выталкивается из моего рта и Решетников резко разворачивается.

На мужском лице замирает горькая улыбка.

— За что благодарности, интересно знать?

— Ну-у… за всё, — обхватив себя руками, чтобы согреться, отвечаю я.

— Ааа, за всё значит. Ну пожалуйста, Маша. Я ведь всегда под рукой, словно старый истрепавшийся зонт. К такому зонту никакой привязанности уже нет, но жалко выбросить. Он хорошо от дождя помогает, чуть ли не прыгает тебе в сумку, когда непогода случается. А новый купишь… и не знаешь чего от него ожидать. Вдруг надолго не хватит или ещё хуже — после первого же раза не оправдает ожидания… Вымокнешь вся и измараешься. Старый-то проверенный! Херовый, но всегда по стойке смирно стоит и мараться не надо.

Миша в упор смотрит мне в глаза и я впервые вижу незнакомый блеск в его светлых глазах. Он смотрит по другому… Как?

— Ты не зонт, Миша, — только и могу выдавить я из себя.

Я растерялась и не понимала, как лучше ответить.

— Именно это мне стоит запомнить.

Натянув на голову капюшон, друг спешно покидает квартиру, а я ещё долго не могу оторвать взгляд от закрытой двери.

Глава 20

В раздумьях и размышлениях, я не замечаю как пролетает два часа. Прислонившись лбом к холодному стеклу, я вновь и вновь прокручиваю события прошедших дней. Уже без излишних самобичеваний, без особого анализа поступков окружающих людей, без слёз, рыданий… Я методично прыгаю с одного события на другое и пытаюсь понять, что мне делать дальше. Причём что-то делать придётся одной — на Мишу я теперь не рассчитываю. В друге что-то невозвратно изменилось и разбираться в этих переменах мне сейчас не хочется. Хочется покоя и много еды, как бы ужасно это не звучало. Голод притуплял эмоции и заставлял думать о пище насущной, а не духовной.

Ровно в час дня, я слышу звук открывающейся входной двери и отступаю от окна. Замерев посреди комнаты, я пытаюсь настроиться на новую встречу с Мишей. Но…Но в комнату входит не Решетников. По очереди в комнату проходят двое незнакомых мужчин с пакетами в руках. Один совсем молодой в рабочей одежде. Второй, который постарше, был одет в джинсы и тёмную куртку.

— День добрый, — отзывается тот, что постарше, — Миша передал пакеты. В них продукты, посуда, постельное…

— Здравствуйте… А вы кто? — стушевавшись бормочу я, глядя как мужчины составляют пакеты на пол.

— Мы работаем в доме Решетниковых. Миша попросил заехать в квартиру. Мы торопимся, поэтому помочь разобрать пакеты не сможем. На улице снегопад начинается, полгорода сковали пробки. Пока доберёмся…

Кивнув мне на прощание, мужчины быстро покидают квартиру.

Я не сразу, но подхожу к батарее пакетов и сразу же замечаю, что из одного торчит край французского багета. От одного вида выпечки меня начинает мутить — настолько я сейчас хочу есть.

Выдернув багет из пакета, я усаживаюсь прямо на пол и вгрызаюсь зубами