Покрытый Льдом - Рут Стиллинг

Я издаю тихий стон, который, кажется, зажигает его, когда его руки проникают под мою задницу, поднимая меня и усаживая к себе на колени. Он углубляет поцелуй, его язык высовывается, чтобы встретиться с моим.

О, чёрт возьми, он умеет целоваться.

Я ничего не хочу делать, кроме как целовать его вечно.

Я тону в его прикосновениях, когда он отстраняется, и потеря, которую я чувствую, наступает мгновенно. Моя рука подлетает к слегка припухшим губам, а волосы на его лице всё ещё скользят по моей коже.

— Чёрт. Нам не следовало этого делать. — Зак зажмуривает глаза.

Как будто все нити, связывающие меня с блаженством, оборвались, и я с грохотом падаю на землю.

— Ч — что? Почему? — конечно, он почувствовал неоспоримое притяжение между нами. У меня до сих пор мурашки по коже в качестве доказательства.

— Ты мой друг, Луна, и я…я сейчас не в лучшем состоянии. Я не могу дать тебе то, что, по твоему мнению, я могу. Я чертовски сломлен, разорван и искалечен, и я не собираюсь связываться с кем — либо только для того, чтобы причинить ей боль. Особенно тебе, — он проводит руками вверх и вниз по моим бокам успокаивающим движением, как будто это должно смягчить тотальное смущение и неприятие, разрывающее меня на части. — Ты слишком много значишь для меня.

Я слезаю с его колен и встаю перед ним между его слегка раздвинутых ног. Скрестив руки на груди, я борюсь со слезами, грозящими вырваться наружу. Боже, я чувствую себя такой чертовой идиоткой.

О чем я только думала? Я совершенно неправильно оценила это. Конечно, Зак Эванс видит во мне друга. Я совершенно не в его вкусе.

— Ладно, я понимаю. Мне действительно жаль. Я не знаю, что я…

— Эй, Луна, всё в порядке. Я польщен. И мне правда жаль, — он встает и обнимает меня, кладя подбородок мне на макушку. — Мне не следовало отвечать на твой поцелуй. Я думаю, ты была для меня спасательным кругом с тех пор, как я вернулся домой. Хоть что — то хорошее — забота обо мне, забота о моих интересах, — он тяжело вздыхает. — Мы просто увлеклись, — отстраняясь, он кладет руки мне на плечи, смотрит в глаза и убирает прядь волос с моей щеки. — У нас всё хорошо, верно?

Я киваю и стараюсь оставаться сильной. Ему не нужно знать правду о том, что всё не так уж и хорошо. Я могу приберечь это на потом, когда вернусь домой.

— Да, конечно.

Я смотрю на часы. Ещё не так поздно, но мне нужно выбраться из той болезненно неловкой атмосферы, которую я создала.

— Впрочем, мне уже пора. Уже поздно, а у меня дома дела. Я уверена, что ты, наверное, хочешь расслабиться. Я сама найду выход.

— Луна.

Я уже на полпути к кухне и беру свою сумку со стойки, когда он побежденным тоном зовет меня по имени. Меня тошнит от того, что я в очередной раз унизила себя и перешла границы дозволенного. Клянусь Богом, меня может стошнить прямо здесь — это идеально сгладило бы моё смущение.

Чувствуя головокружение, я останавливаюсь в арке, отделяющей кухню от гостиной, и вижу, что Зак всё ещё стоит на том же месте, его плечи поникли, руки засунуты в задние карманы джинсов.

Я изо всех сил пытаюсь изобразить улыбку, какой бы натянутой она ни была.

— Я понимаю, всё в порядке. Я приеду завтра, и мы сможем вернуться к этому и забыть обо всём, что когда — либо происходило.

Я выскакиваю через парадную дверь и мчусь к своей машине, пытаясь удержаться на ногах, поскольку волны тошноты продолжают накатывать на меня. Мне нужно вернуться домой и спрятаться под горой одеял, потому что, честно говоря, я не думаю, что моё сердце выдержит ещё одно слово.

ГЛАВА 9

ЗАК

Где она, черт возьми, пропадает?

Я делаю ещё глоток кофе и достаю телефон. Я откладываю его и направляюсь на веранду, как только вижу, что у меня по — прежнему нет уведомлений. Уже больше восьми, и к этому времени Луна уже должна была закончить свой утренний заплыв, собраться и красить мою кухню, насмехаясь надо мной из — за скучного цвета стен.

Но её нигде не видно, и я знаю, что это связано с тем, что произошло прошлой ночью.

У меня никогда не было такого поцелуя. Честно говоря, я даже не уверен, целовался ли я когда — нибудь с кем — нибудь до того, как поцеловал Луну прошлой ночью. Напряжение между нами заставляло всё остальное казаться не более чем вспышкой на моём радаре. В тот момент, когда наши губы соприкоснулись, это было так, словно атомная бомба упала прямо посреди моей жизни. Я всё ещё чувствую, как она двигалась у меня на коленях, как сжимались её бедра вокруг меня, и её мягкие, сладкие губы на моих. Стон, который она издала при моём прикосновении, снова и снова прокручивался в моей голове, вторгаясь в мои сны.

Так что я схожу с ума.

Я вспомнил все причины, по которым я избегал связываться с кем — либо. Но то, что я отстранялся от неё, ранило глубже, чем я когда — либо мог себе представить, и то, что я увидел в её глазах? Я больше никогда не хочу нести ответственность за то, что она снова так себя чувствует. Я никогда не хочу, чтобы кто — то причинил ей такую боль. Свет, подобный её, должен освещать весь мир, и им нужно дорожить. Ещё одна причина, по которой от моей серой, несчастной задницы следует держаться подальше.

Я резко поворачиваю голову, когда мой телефон жужжит на кофейном столике. Спотыкаясь о раздвижные двери, я бегу к нему и беру в руки. Как бы сильно я её ни любил, мама — это не то имя, которое я надеялся увидеть.

— Привет, милый! Просто проверяю, как продвигается ремонт. Я думала заглянуть к тебе на этих выходных, когда у меня будет свободный день от работы.

— Да, конечно. Работа продвигается, — кухня наполовину покрашена, и когда я смотрю на наполовину отделанные стены, волна неуверенности проходит через меня, спрашивая себя, буду ли я тем, кто закончит аккуратную работу Луны. — Ещё многое предстоит сделать.

— Ты всегда можешь позвонить своему отцу и Люку, ты же знаешь. Он заходил вчера.

Мой желудок сжимается, когда я вспоминаю, что Люк видел вчера утром.

— Да, как