Покрытый Льдом - Рут Стиллинг

— Причесать меня?

— Да, похоже, у тебя какие — то проблемы.

Я протягиваю расческу и медленно поворачиваюсь так, чтобы оказаться к нему спиной. Он начинает осторожно распутывать узлы и приглаживать мои волосы по спине. То, как его огромные руки так нежно ласкают мою голову и волосы, невероятно сексуально контрастирует с грубой и яростной манерой их движений, когда он на льду. Количество раз, когда эти руки побеждали другого игрока в боях.

Спустя долгую минуту я чувствую, как кровать сдвигается сзади, а затем снова, когда он собирает мои волосы в ладони и начинает…заплетать их?

— Ты заплетаешь мне волосы? — спрашиваю я, слегка поворачивая голову.

Он хихикает.

— Да, но не дергай головой, потому что я в этом так же хорош, как и в готовке. Если ты оставишь их распущенными, то они просто снова запутаются в постели.

Как, чёрт возьми, я могу контролировать свои эмоции, когда он вытворяет такое? В нем есть все, чего я хочу, но не могу иметь. Мне нужно изменить свой подход к нашей дружбе, прежде чем я безвозвратно влюблюсь в мужчину, который просто хочет дружить со мной.

Моё сердце сжимается от осознания этого, и когда он заканчивает заплетать косу, я смотрю на своё полотенце, всё ещё обернутое вокруг меня.

— Мне нужно переодеться…

Зак вскакивает на ноги.

— Чёрт, да, прости. Я пойду вниз. Мне всё равно нужно сделать пару телефонных звонков. Тебе что — нибудь принести с кухни?

Я качаю головой и изо всех сил стараюсь, чтобы на моём лице не отразились какие — либо признаки того, что последние пару минут оставили раны, которые, несомненно, превратятся в шрамы на моём сердце.

— Нет, спасибо.

Он кивает, его брови слегка сведены вместе, прежде чем он поворачивается, чтобы уйти.

— Зак.

— Да?

— Спасибо. У меня никогда никого не…Да,… просто спасибо тебе.

— Не стоит благодарности, Ракета.

Затем он выскакивает за дверь и в мгновение ока спускается по лестнице. Я хватаю с комода свежий комплект для сна и забираюсь обратно в постель, натягивая одеяло на голову. Тошнотворное ощущение в моем желудке полностью возвращается, но на этот раз ясно, что это не имеет никакого отношения к гриппу.

ГЛАВА 11

ЗАК

— Уистлер? Какого хрена там?

Джон зевает, а затем что — то шепчет, я полагаю, Фелисити, хотя я не могу этого слышать, да и не уверен, что хочу. Эти двое до тошноты влюблены. Хорошо, если получается найти такую любовь. Я думаю, что у меня больше шансов проснуться и свободно заговорить по — итальянски, чем это.

— В этом году “Ванкувер” не использует его для тренировок, и тренер хочет, чтобы мы приехали туда в июле на неделю межсезонья для сплочения команды. Это хороший шанс для новичков команды освоиться.

Я наклоняюсь вперед на веранде с кофе в руке, наблюдая, как Луна завершает утреннюю тренировку по плаванию. Каким бы извращенным это ни было, я, кажется, не могу остановиться. Прошла неделя с тех пор, как она оправилась от желудочного гриппа, и это первый раз, когда она чувствует себя достаточно хорошо, чтобы отправиться в океан. Честно говоря, я немного скучал по этому. Я скучал по её улыбке, но в основном я просто скучал по ней.

— Итак, ты решил позвонить мне в семь утра, чтобы всё рассказать?

— Через минуту мы отправляемся в аэропорт. Мы летим обратно в Великобританию, чтобы повидаться с Дарси на неделю, и берем Джека с собой, так что это единственное время, которое у меня есть, — Джон практически стал опекуном для двух детей — подростков Фелисити, Дарси и Джека. В сентябре этого года Дарси должна поступить в университет в Англии, и он сблизился с её сыном Джеком, который, как я слышал, становится звездой НХЛ, особенно с тех пор, как Джон вошел в тренерский штаб Университета Сиэтла. Честно говоря, я не знаю, как он находит время, но сейчас он преданный семьянин. И я чертовски горжусь этим.

Я делаю последние несколько глотков кофе и слежу за Луной, когда она выходит из воды. Сегодня на ней ярко — синее бикини, и, чёрт возьми, оно творит такое с моим членом.

Я поворачиваюсь и направляюсь в гостиную, зная, что мне нужно отвлечься и оставаться во френдзоне — моя ежедневная мантра.

— Постарайся больше никого не бить.

Под никого, я имею в виду бывшего мужа Фелисити и законченного придурка — нарцисса Эллиота. Честно говоря, учитывая то, как он с ней обращался, я впечатлен, что Джон не похоронил его на глубине шести футов. Из его груди вырывается рычание.

— Он и близко к ней не подойдет. Единственное, что он увидит, — это огромный гребаный камень у неё на руке, напоминающий ему, что она теперь с тем, кто хорошо к ней относится.

Я хихикаю, всё ещё пытаясь осознать, как сильно изменился мой лучший друг и бывший плейбой за год.

— Итак, десятого июля мы все встречаемся? Через три недели?

— Да. Я буду рад тебя видеть, чувак. Думаю, к тому времени ты будешь лезть на стены от нетерпения вернуться и увидеть меня. Я знаю, как легко по мне соскучиться.

Я думаю о неделе, которую проведу вдали от Луны, и о том, как быстро пролетает межсезонье. Я почти не думал о Сиэтле или о ком — либо там, что меня удивляет. Как и следующие слова, слетающие с моих губ.

— Не совсем, приятель. Я был немного занят, что было приятно.

В трубке повисает тишина на целую минуту, прежде чем Джон заговаривает.

— Можешь считать меня сумасшедшим, но думаю, что я буду совершенно прав, когда скажу, что твоя занятость связана с девушкой?

Что — то пронзает меня — возбуждение, страх, счастье…Я не знаю, что именно. Я переминаюсь с ноги на ногу, наливая себе ещё кофе, слишком хорошо зная, что превышу свою дневную норму кофеина до восьми утра. Я никому не лгу, не говоря уже о своём лучшем друге.

— Ты всё ещё здесь, чувак? — Джон нарушает тишину.

— Да, я здесь, — я останавливаюсь и провожу рукой по волосам, зная, что в любую минуту Луна войдет в мою парадную дверь, готовая приступить к сегодняшним делам. — Она мой старый друг, и дружба переросла во что — то, я не знаю…сложное.

— Сложное? Итак, ты хочешь её трахнуть.

Господи, плейбоевские привычки умирают с трудом.

— Да, нет, может быть. Это сложно. Я не занимаюсь отношениями или сексом любого рода, а она…она вроде