Грешная одержимость - Айви Торн

— Прости. Мне не следовало приходить сюда, — заявляю я, у меня сжимается желудок, потому что я поставил Дани в скомпрометированное положение.

— Ты мне нравишься, Ефрем, — выпаливает она, слова льются из ее рта, как вода, прорывающаяся через плотину.

Потрясенный, я застываю на полпути, останавливаясь, чтобы впитать слова Дани. Мое тело, кажется, спохватывается быстрее, чем разум, потому что мой пульс начинает учащаться еще до того, как я полностью уверен, что правильно ее расслышал.

Дани выглядит более уязвимой, чем я когда-либо ее видел. Ее миндалевидные глаза расширяются, еще больше обнажая свой темно-синий цвет. Ее язык высовывается и облизывает губы почти нервным жестом. Затем она выпрямляется, расправляя плечи, словно помогая себе вновь обрести уверенность.

— И я подумала… если ты действительно находишь меня привлекательной… мы могли бы… попробовать как-нибудь сходить куда-нибудь. — Она закончила свое заявление, заправив светлые волосы за ухо, обнажив красивую челюсть и обратив мое внимание на румянец своей кожи.

Впервые я чувствую себя не в центре внимания. Физически я горжусь тем, что готов ко всему, готов защититься от любых неожиданных обстоятельств, с которыми я могу столкнуться. Но к этому я совершенно не готов.

— Ты бы пошла со мной на свидание? — Спрашиваю я с явным удивлением в моем тоне.

Дани издает хриплый смешок, от которого у меня в груди пробегает странная рябь. Я познал немало женщин и могу оценить женскую красоту, но ни одна из них раньше не влияла на меня так сильно.

— Если бы тебе понравилась эта идея. — Говорит она, ее игривый тон пропитан застенчивостью, которую я не часто вижу в Дани. Затем ее глаза опускаются, как будто она готовится к моему отказу.

Обычно я бы назвал ее смелой, непримиримой, как нарцисс, пробивающийся сквозь снег в конце марта. Но эта вновь обретенная уязвимость вызывает во мне что-то глубоко инстинктивное — потребность защищать. Претендовать на нее.

Осмелившись приблизиться к ней, я сокращаю расстояние между нами и провожу пальцем под ее подбородком. Тихий вздох вырывается из губ Дани, заставляя меня умирать от желания, а мой пресс напрягаться. Так мягко, как только могут мои сильные руки, я поднимают лицо Дани так, чтобы она посмотрела на меня.

— Поужинай со мной завтра вечером. — Говорю я, остро ощущая ее худощавое тело всего в нескольких дюймах от моего.

Она кивает, ее тонкий подбородок легко скользит по моей руке.

— Это свидание? — Выдыхает она.

Улыбка голодного предвкушения искривляет мои губы. И хотя я знаю, что мне не следует этого хотеть, я не могу дождаться этого часа.

— Свидание. — Заставляя себя сделать шаг назад, я увеличиваю дистанцию между нами, прежде чем осмелюсь сказать. — Спокойной ночи, прекрасный цветок.

Дани улыбается, ее солнечная уверенность внезапно снова исходит от нее, когда снова появляются ямочки на щеках.

— Спокойной ночи, Ефрем.

Затем я наблюдаю, как она быстро возвращается по своим следам и исчезает внутри.

5

ДАНИ

— Люблю тебя, пока! — Кричу я, проносясь мимо гостиной, как только вижу Ефрема, приближающегося по улице. Пытаясь держать семью в неведении относительно того, с кем у меня свидание, я намерена встретиться с ним на улице до того, как он успеет позвонить в звонок.

— Подожди, когда ты будешь дома? — Спрашивает моя мама, отрываясь от книги.

— Поздно? — Предлагаю я с нахальной ухмылкой.

Мама хмурится, показывая мне, как мало юмора она находит в моей язвительности.

— Полночь. Не позже.

— Да, фея-крестная! — Я дразню и выбегаю за дверь, прежде чем она успевает позвать меня обратно и отругать. — Привет, Хэнсон, — приветствую я, спускаясь по ступенькам.

— Мисс, — сухо признает он.

Освобождая струящуюся ткань моего черно-золотого платья, я останавливаюсь, когда Ефрем достигает подножия моей ступеньки. Хотя я на нижней ступеньке, а он на уровне земли, он все равно возвышается надо мной.

Но его обезоруживающая улыбка мгновенно успокаивает меня.

— Выглядишь прекрасно, — заявляет он, его сильный акцент ласкает мои уши.

Тепло разливается по моим щекам и зажигает пламя глубоко внутри меня. Я намеренно выбрала это платье из-за его лестного кроя и элегантного дизайна, я надеюсь, что оно поможет мне выглядеть зрелой, хотя оно все еще достаточно яркое, что больше соответствует мне.

— Спасибо. Ты тоже.

Мой румянец усиливается, когда я рассматриваю его прекрасный костюм темно-серого цвета и рубашку в синюю полоску, подчеркивающую его электрические глаза. Я привыкла видеть его в темных, сшитых на заказ классических рубашках и брюках, которые позволяют быстро двигаться, но не в красивых пиджаках и галстуках.

От его хриплого смешка у меня дрожит живот, и он предлагает мне локоть.

— Да, я не часто ношу костюмы, но несколько штук у меня есть.

— Итак, куда ты меня ведешь? — Легко спрашиваю я, ценя ощущение его мускулистой руки под своей ладонью, идя за ним по улице.

— Я подумал, что мы могли бы прогуляться по мосту после ужина, если твоя обувь позволит. — Он смотрит на мои босоножки на танкетке, выглядывающие из-под струящейся юбки.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я набегала в этих малышах нескольких тысяч. Они довольно удобны. И я всегда хожу пешком.

Ефрем должен это знать. Я присоединялась к Петру и Бену в их приключениях по университетскому городку и городу всякий раз, когда они позволяли мне следовать за ними. Эти мальчики могли бы сделать что-то серьезное. А Вэл и Ефрем всегда были рядом и присматривали за Петром.

Предупреждение моего брата, сделанное прошлой ночью, неожиданно вспыхивает в моей голове. Предупреждение о том, что семья Петра замешана в нехороших делах, и поэтому его отца убили. Я всегда предполагала, что Вэл и Ефрем — это то, как мать Петра может жить, позволяя своему сыну бродить по Нью-Йорку. Это казалось разумной реакцией после неожиданного убийства его отца. И поскольку моя семья использует определенный уровень защиты из-за работы моего отца, я никогда не задумывалась об этом до сих пор.

— Ты довольна фотографиями, которые сделала вчера? — Спрашивает Ефрем, глядя на меня краем глаза, пока мы идем.

Возвращаясь к настоящему, я улыбаюсь.

— Думаю да. У меня еще не было времени их распечатать, но судя по тому, что я увидела, думаю, у меня есть хороший набор.

Было бы неплохо воспользоваться моей пленочной камерой. Для меня ничто не сравнится с изображениями, на обработку и разработку которых мне приходится тратить время, всегда почему-то кажется, что они очень идеально передают эмоциональные моменты. Но я подумала, что цифровая камера будет более разумным вариантом, когда