Магазинчик грешницы. Списанная со счетов - Виктория Вера

Пожалуй, это единственный разумный вариант.

Странно, что сам Орнуа не поступил именно так. Сначала покупка земель, чтобы гарантированно получить то, что он ищет, а потом уже всё остальное… если, конечно, “остальное” ему всё ещё было бы нужно…

А если Орнуа скрывает свои проблемы с деньгами?

Что ж… в этом случае я тем более не хочу быть разменной монетой и, возможно, просто поищу, кому ещё предложить часть своих сонитов. Уверена, среди лордов найдётся масса желающих купить земли. Лишь бы в своих поисках не нарваться на очередного Ходрикуса.

Теперь, когда у меня появляется какая-то определённость, моё настроение немного улучшается.

— Сэлли, узнай, пожалуйста, когда милорд сможет принять меня для разговора.

— Конечно, госпожа!

— И заодно, прихвати для нас завтрак!

— С радостью! — задорно улыбается и убегает.

Мы с Сэлли иногда завтракаем вместе, потому что еда для слуг отличается от еды для господ, и мне это кажется несправедливым. Мне вообще сложно воспринимать Сэлли как служанку. Скорее, как личную помощницу.

Она попала в имение Милс в тот момент, когда я уже оправилась от лихорадки и активно изучала местный язык. Как-то я прогуливалась по саду и обнаружила худенькую грязную девчушку, ворующую ещё зелёные яблоки. Я предложила накормить её нормальной горячей едой, и Сэлли расплакалась. Она рассказала, что сбежала из имения лорда Ходрикуса и не знала, куда деться дальше. Без денег. Без еды. Без крыши над головой.

Сэлли планировала пробираться через лес до ближайшего городка и там искать работу, но в таком виде ей пришлось бы тяжко.

Ну какие шансы у одинокой симпатичной девушки безопасно добраться до города и найти там тех, кто даст работу, не попытавшись воспользоваться её беспомощностью?

Вот и Сэлли это понимала. Поэтому была счастлива остаться в имении Милс, даже если бы работать пришлось за еду.

Правда, даже так, дядюшка не сразу согласился на это. Он не хотел проблем с Ходрикусом, но я уговорила его, и мы решили временно спрятать Сэлли у себя.

Через пару месяцев стало понятно, что продолжать платить слугам зарплату для нас непозволительная роскошь. Так и получилось, что из восьми человек, работающих в особняке, остались только старый конюх Мирко и Сэлли.

Я несколько раз пыталась узнать у девушки, что с ней произошло в особняке Ходрикуса, но она до сих пор так и не рассказала. Только каждый раз, когда слышит его голос, её начинает бить крупная дрожь.

Сэлли возвращается с подносом полным еды и новостями:

— Госпожа, я узнала, что милорд ранним утром отбыл по государственным делам, и никто даже примерно не знает, когда он вернётся.

— Оу… что ж, придётся подождать.

— Но у меня есть и хорошая новость: в полдень должны привезти то, что уже успели отшить для вашего нового гардероба.

Одежду доставляют как раз к тому моменту, когда мы заканчиваем наш поздний завтрак. Я примеряю одно повседневное платье, одно домашнее, белоснежную сорочку, тёплую тёмно-серую накидку из дорогой шерсти и даже новенькие мягкие ботиночки.

— А платье для вечера? — уточняю у женщины, которая привезла заказ.

— Так сказали же с платьем не торопиться… сначала всё остальное пошить, — разводит руками.

— Кто сказал?

— Так миледи и сказала, — глазами показывает на дверь, имея в виду, что та самая “миледи” находится где-то в доме.

Ага. Ехидна, значит, постаралась. Ну ладно…

После примерок решаю, наконец, выбраться из особняка и покататься по городу. Для этого Мирко запрягает нашу повозку.

Чтобы было удобнее обозревать окрестности, мы с Сэлли не прячемся внутри, а жмёмся рядом с Мирко на облучке.

— Но! — подбадривает Мирко нашего Лютика, и мы рассекаем мощёные столичные улочки.

Свинцовые тучи поливают моросящим дождём, порывы ветра срывают капюшоны, но всё это не способно испортить удовольствия от поездки.

Мы проезжаем вдоль набережной, с которой виден причудливый королевский дворец с острыми шпилями башен, пересекаем мост, который охраняют статуи огромных каменных гаргулий, проезжаем по площади, обрамлённой магазинчиками, гостевыми домами и ресторациями, а затем ненадолго останавливаемся возле величественного храма Варрлаты, белые стены которого так контрастируют с окружающими тёмными зданиями.

В желудке начинает подсасывать от голода.

Жаль, ресторацию мы себе позволить не можем, но я спускаюсь к уличной торговке, чтобы купить у неё ещё тёплые рогалики.

Три рогалика для нас. И ещё три рогалика на гостинцы для троюродной кузины Сэлли.

Следующий час мы петляем по узким улочкам рабочего района в поисках нужного адреса.

— Сэлли, ты уверена, что твой отец называл именно эту улицу?

— Да, госпожа. Он часто просил меня повторить, чтобы убедиться, что я помню адрес.

— Но за последние два года многое могло измениться. Твоя кузина могла переехать.

— Возможно, госпожа. Поэтому я и хотела поехать её искать самостоятельно.

— О, нет-нет, я не хочу отпускать тебя одну непонятно куда. Гораздо лучше прокатиться всем вместе.

Сэлли смущённо улыбается, а Мирко останавливает нашу повозку напротив покосившегося домишки, зажатого между другими такими же ветхими и ненадёжными строениями.

На пороге дома стоят двое мужчин в форме и о чём-то спорят с худощавой женщиной. Переглядываемся и подходим ближе.

— Я же говорю, что мне нужно ещё время. Уверяю, уже через пять дней я погашу всю задолженность, — устало объясняет хозяйка.

— За пять дней у вас набегут ещё проценты!

— Тогда через шесть дней. Шесть дней отсрочки! Прошу вас.

— Ания? — Сэлли подходит ближе и всматривается в черты лица женщины. Та отрывается от спора и прищуривается. На её лице отражается узнавание:

— Сэлли?! О, маленькая, как же давно я не слышала о тебе! — её внимание возвращается к мужчинам в форме, которые наблюдают за этой картиной. — Я сказала, что всё принесу! — твёрдо обращается к усатому шатену с длинным носом, намекая на то, что разговор окончен.

— Это последний раз, когда мы идём навстречу, — понижает голос усач в форме, косясь на меня. — Ещё одна такая задержка, уважаемая фира Лата, и вместо нас придут солдаты. Всего хорошего.

Разворачиваются и, чеканя шаг, удаляются вниз по улочке.

Ания явно чувствует себя не в своей тарелке, но приглашает нас пройти в дом, чтобы не мёрзнуть. Внутри не особо теплее, чем на улице, и слышится детский плач.

— Простите, я была не готова к гостям, — женщина виновато оглядывается на окружающий беспорядок.

— Чего хотели эти люди? — интересуется Сэлли.

— Хотели получить плату за ссуду, которую мы брали на ремонт дома, — немного нервно улыбается и вытирает ладони о старый передник.

— И большая сумма? — вступаю в разговор.

— Двадцать восемь эке… ой, не берите в голову! — всплёскивает руками и выжимает на усталом лице улыбку. —