Сердце чудовища - Mary Jaine

Ужин я приготовила, и, подождав полчаса на кухне, решила предложить мужчинам поесть. Направилась к кабинету, так как за всё это время никто из них не вышел. Уже хотела постучать, когда услышала голос Морозова. И начала прислушиваться.

Нет, я не собиралась подслушивать, просто не хотела мешать. Думала подождать, пока он закончит говорить, и тогда войти.

— Мне нужно проговорить с ним ещё раз. Наедине, — объяснял Морозов.

— Ты думаешь, Владимир что-то услышал? А если и услышал, то разве мог этот охранник понять, о чём идёт речь? — спросил Дмитрий.

Они говорят о папе?

Это понял бы даже первоклассник… Что именно мог услышать папа?

Внезапно стало тихо, и по телу побежали мурашки. Я быстро постучала в дверь, и в ту же секунду она открылась.

— Ты что-то хотела, Марта? — спросил Морозов, глядя мне в глаза.

— Я приготовила ужин… Может быть, вы…

— Я очень голоден и точно не откажусь, — вставая с кресла, заговорил Дмитрий.

— Накрывай на стол, — всё ещё не сводя с меня взгляда, сказал хозяин.

Я медленно направилась на кухню, размышляя о том, что услышала… И что мне с этим делать?

А если мой папа не случайно упал? И скорее всего, это так…

Чёрт… Мне не хотелось верить, что мужчина, который мне нравится, навредил моему отцу. Но всё на это указывает.

— Боже, как же вкусно пахнет, — подошёл к столу Дмитрий и сел на место, улыбаясь.

Я улыбнулась в ответ.

— Марта, может, вы присоединитесь к нам? — спросил мужчина.

— Ей нужно учиться, — послышался спокойный голос Морозова, который вошёл в комнату.

— Да… У меня свои дела… Приятного аппетита.

Я говорила быстро и не смотрела на хозяина дома. Сказала и ушла в свою комнату. Стало так обидно. От обиды защипало в глазах.

Как он может быть таким…?

Жёстким, сухим…

Неужели он не видит, что причиняет мне боль?

Я легла на кровать, закрыла глаза, и слёзы потекли по щекам.

Как этот мужчина мог мне понравиться?! Нет, я просто всё себе придумала. Это чудовище не может нравиться…

Нужно просто выбросить из сердца все чувства к нему. Выбросить, забыть… не чувствовать. А ещё у меня возник план.

Если папа услышал то, что не должен был, и с ним так обошлись… Значит, эта информация навредит Морозову.

Я должна узнать, что именно услышал папа.

И первое, что я сделаю, — спрошу у него самого…

Так и поступлю.

Не знаю, сколько я пролежала, глядя в потолок. Обида исчезла, слёзы высохли… Я просто лежала и перебирала в голове то, что услышала. Всё происходящее за последние дни казалось каким-то разбросанным, и хотелось разложить всё по полочкам.

Мои мысли прервал стук в дверь, и я быстро забралась под одеяло, отвернулась к стене и закрыла глаза. Надеюсь, Морозов не захочет проверять, сплю я или нет…

Я слышала, как тихо открылась дверь, слышала его уверенные шаги, а через секунду меня окутал его запах…

Это просто преступление — так пахнуть… — подумала я и вдохнула на полные груди.

— Марта… — совсем тихо сказал мужчина над моим ложе, и по телу пробежали мурашки.

Но я не ответила.

Нет, больше никогда. Я не позволю ему прикасаться ко мне, никогда…

Рядом со мной прогнулось ложе, и я затаила дыхание… Уходи, просто уходи, — молила я про себя.

— Прости…

Вдруг услышала я его голос. А затем Морозов поднялся и быстро ушёл, закрыв за собой дверь.

За что он просил прощения?

Не знаю. И знать не хочу, решила я…

Я больше не верю его словам… И не поверю.

Глава 11

Утром пришлось проснуться на час раньше. Потому что завтрак для хозяина никто не отменял, а видеть его мне совсем не хотелось. Поскольку за всю ночь я почти не спала, жужжание будильника нисколько не радовало.

Душ я тоже не принимала, просто умылась и тихонько спустилась на кухню.

Приготовив лёгкий завтрак, собрала вещи для университета и вышла из квартиры.

Чудесно, подумала я, направляясь к метро, и настроение улучшилось само собой.

Поскольку идти на занятия ещё было рано, я решила забежать к папе. Он должен рассказать мне, что с ним произошло. И что же он такого услышал… А потом уже можно и на пары.

Наметив себе маршрут, я ускорила шаги.

— Папочка, привет, — поздоровалась я, заглянув в палату.

— Дочка, доброе утро. Ты чего так рано? — удивился отец.

— Перед парами решила зайти к тебе.

— У тебя совсем нет времени на себя из-за работы у Морозова, — вздохнув, сказал папа.

— Насчёт Морозова… Пап, я хотела спросить…

— Что-то случилось, Марта?

— Как именно ты получил травму на работе?

— Да я уже рассказывал… Пошёл в подвал, там не было света, споткнулся на ступеньках и упал… — быстро заговорил отец, глядя на дверь, на стену напротив… Куда угодно, только не мне в глаза.

Врёт? Возможно…

— Ты мне правду говоришь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

— Дочка, почему ты спрашиваешь? Что случилось?

— Я работаю на этого человека, живу в его доме, пап. И хочу знать правду.

Я видела напряжение во взгляде отца. Он хотел мне что-то рассказать, я была уверена…

Но в палату зашёл врач.

— Простите, Марта, но у вашего отца сейчас процедуры.

— Хорошо, я поняла… Уже ухожу.

Я поцеловала папу в щёку и направилась к двери.

— Дочка… Я сказал тебе правду, — тихо произнёс отец и опустил глаза.

Он точно что-то скрывает. Теперь я была в этом уверена. Но почему не говорит? Боитcя Морозова? Может, тот ему угрожал? Это вполне возможно…

Сидя у окна в большой аудитории, я слушала лекцию по немецкому языку. Обычно я быстро схватывала суть, но сейчас все слова казались разрозненными. Никак не могла сосредоточиться и собрать их в предложение. Это ужасно раздражало…

Мне нравится учиться. На переводчика я поступила сама. Сдала на отлично вступительные экзамены в Национальный лингвистический университет и выбрала филологический факультет.

На первом курсе я изучала английский и немецкий языки, а в этом году решила дополнительно заняться итальянским.

Папа очень гордился, когда узнал, что я сдала экзамены. И мама бы обрадовалась, я уверена. Проблема была только одна — сумма оплаты за год.

И снова мои мысли вернулись к Морозову… За секунду я перенеслась в тёмный кабинет, почувствовала крепкие мужские руки на своём теле и его запах…

Внизу живота стало горячо, а в трусиках — влажно.

Чёрт! Я вскочила со своего места, как будто меня ужалили.