Я переиграю тебя - Тори Майрон

немного, с Андреем я до сих пор не хочу разговаривать. И уж тем более рассказывать ему, что надушила своё платье не духами, а туалетным аэрозолем с запахом сирени. Всю себя этим ядерным ароматом пропитала. Даже у самой голова разболелась. Надеюсь, и Титов заработает мигрень.

Хорошо, что Андрей улавливает моё нежелание беседовать и открывает передо мной пассажирскую дверь, а потом ещё полпути до дома Титова держит язык за зубами. На дольше его, к сожалению, не хватает.

– Прости, что вчера опять тебя усыпил.

Слышу искреннее сожаление в его голосе, но никак не реагирую, продолжая смотреть в окно.

– Ты же сама знаешь, что иначе мне было тебя оттуда не вывести.

Знаю, но для меня это ничего не меняет.

– Тебе нельзя было вчера сбегать, Кара. Особенно в клуб. Ты могла пострадать.

Я страдаю только из-за вашего контроля. Причём всю свою жизнь.

– И с этим парнем тебе нельзя встречаться. Не только сейчас, а изначально нельзя было. Он тебе не пара. Я знаю, что в глубине души ты и сама это понимаешь, но отказываешься признавать правду и используешь парня с целью побесить Влада.

– Ты обалдел, Андрей? – не сдержавшись, спрашиваю я резким тоном и перевожу на него пронзительный взгляд.

– Говорю, что думаю, – спокойно отвечает он, чем злит меня ещё сильнее.

Я, конечно, далеко не ангел, но я никогда не использовала людей в своих личных целях. Ведь сама по себе знаю, каково это, когда кто-то пытается с тобой сблизиться чисто из-за корыстного интереса.

Не знаю, можно ли назвать мои чувства к Егору любовью. Мне сложно ответить на этот вопрос, ведь опыта в любовных делах у меня мало. Но то, что меня к нему сильно влечёт и он нравится мне не только, как парень, но и как человек, – это неоспоримый факт. Только поэтому я с ним встречаюсь. Других причин нет.

– Будь добр, придержи свои мысли при себе. Они меня не интересуют. Мне с лихвой хватило «дружелюбного» разговора с братом, – высекаю я и снова отворачиваюсь к окну, надеясь, что Андрей замолкнет, но увы.

– Не злись на Влада. Он не такой бесчувственный, каким хочет казаться. И всё, что он делает, он делает только ради вашего с Ариной благополучия и безопасности.

– О да… Естественно.

– Да, это так. Поверь мне.

– Сложно поверить тому, кто сливает все подробности обо мне моему брату, который ещё час назад угрожал убить и меня, и Егора, если я ослушаюсь его.

Андрея явно удивляют мои слова, он бросает на меня озадаченный взгляд.

– Насчёт угроз о Егоре поверю на все сто, насчёт тебя – ни за что. Влад и пальцем тебя не тронет.

Фыркаю.

– Я тоже так думала до сегодняшнего дня, но Влад умеет удивлять не меньше меня.

– Он блефовал, Кара. Или же ты неправильно его поняла.

– Конечно, это я неправильно его поняла, а мой брат белый и пушистый. На этом, пожалуй, и закончим наш бессмысленный разговор. Мне сейчас не до тебя и не до мыслей о Владе.

– Ну да, – усмехается Андрей, сворачивая вправо. – Нужно ведь морально подготовиться к спектаклю, который ты планируешь устроить своему будущему мужу.

– Он не станет моим мужем. Зуб даю!

– Смотри без зубов не останься.

Закатываю глаза и заклинаю себя больше не реагировать на реплики Андрея, что бы он ни говорил. И, к счастью, оставшиеся тридцать минут поездки он не предпринимает новых попыток завести со мной разговор. Слава богу!

После того как минуем пару километров леса и проезжаем пост с охраной, мы въезжаем во двор владений Титова. Андрей останавливается возле главного входа, и я тут же выбираюсь из машины. Бегло оглядываюсь по сторонам, немного поражаясь.

Когда Влад, на удивление без споров и ругани, дал мне адрес Титова, я ожидала по приезде увидеть какое-нибудь масштабное архитектурное произведение искусства, по типу того особняка, в котором живёт наша семья. Однако единственное великолепие, которое я вижу, – это Валейские горы вдалеке, а сам дом Титова представляет собой вполне обычную двухэтажную виллу в стиле контемпорари.

Не то чтобы я была знатоком стилей, но именно этот я узнала с первых же секунд, так как неоднократно на сайтах по недвижимости рассматривала дома такого плана, мечтая когда-нибудь обзавестись именно таким.

Вилла имеет чистые геометрические линии, открытую планировку и нейтральную цветовую палитру, что придаёт ей привлекательный современный вид. Огромные окна заливают естественным светом комнаты, которые видны с улицы как на ладони. Никакой приватности. Как будто хозяину дома абсолютно нечего скрывать и не от кого прятаться.

Хотя… Если так подумать? От кого ему прятаться, если в радиусе нескольких километров нет ни одного дома? Никто из соседского окна не подсмотрит за тем, чем занимается Титов в своих хоромах.

А вот почему тут отсутствует высокий забор, как у нас, – вопрос на засыпку. Периметр территории ограждают туи и другие деревья. Сбежать отсюда было бы раз плюнуть.

Встряхиваю головой, отгоняя ненужные мысли. Сбегать мне отсюда никогда не придётся просто потому, что жить я здесь никогда не буду. Точка.

Поправляю короткое платье, расправляю плечи и, шумно выдохнув, уверенной походкой двигаюсь ко входу на виллу. По пути закидываю в рот две фруктовые жвачки. Не для улучшения запаха, а, наоборот, чтобы добавить сладости к ядрёному аромату сирени, исходящему от меня. Плюс свой отпадный образ хочется дополнить жвачными пузырями.

Первый я выпускаю в момент, когда дверь передо мной открывается.

– Добрый де-е-е-ень, – протягивает дворецкий, опешив от моего шикарного вида.

Однако всего на несколько секунд, которые уходят у него на то, чтобы распознать мою личность. После он берёт себя в руки, прокашливается и повторяет:

– Добрый день, госпожа Гордеева. Будьте добры, проходите и чувствуйте себя как дома, – учтиво улыбаясь, мужчина жестом руки приглашает меня пройти внутрь, и эта его вежливость тоже меня раздражает.

Возможно, может показаться, что я раздражаюсь из-за каждой мелочи, и, по сути, так оно и есть. В моей «знатной» жизни меня бесит всё до самых мелких деталей.

Меня выводит из себя тот факт, что люди, стоящие ниже моей семьи на социальной лестнице, обязаны обращаться ко мне с почтением, даже если не хотят этого. Ненавижу лицемерие и притворство. Пусть и понимаю, что прислуга не может общаться со мной иначе. Это грозит увольнением.

Я просто всей душой желаю, чтобы со мной общались так, как я того заслуживаю. Не как к благородной леди, которой я не являюсь и никогда не стану, а как к неадекватной выскочке.

Я ничем