Навязанный брак - Ульяна Стоун

Любое общение с внешним миром было запрещено. — Кэтрин пожала плечами, выдав не совсем искреннюю улыбку и убрала мазь на место.

Майкл почувствовал себя нашкодившим ребенком, которого только что наказал учитель. Он выставил условия, кода был неописуемо зол, да и пьян к тому же. А этой девушке пришлось так жить.

Он задушил это чувство в зародыше. Какой смысл сокрушаться о содеянном. После того, как она родит ему наследника, он отправит её в дом гораздо больше и назначит более чем щедрое содержание. Он чуть было не произнес это вслух, но вовремя сдержался. Ей знать об это сейчас ни к чему.

— Принесите яйца. — Кэтрин впихнула ему в руки маленькую корзинку. — Пока куры заняты завтраком, Вам ничего не угрожает.

Герцог послушно взял корзинку и даже направился к выходу, не задумываясь о том, насколько это недостойно его положения. Он остановился, решив все же возразить, но Кэтрин деловито кивнула, как будто благословляя его на это дело и мужчине ничего не осталось, кроме как идти к курятнику.

— Оставьте по одному яйцу в гнездах. — прилетело ему в спину.

Кэтрин сдержала смешок и побежала на второй этаж одеваться. Не хватало еще им столкнуться при этом. А теперь она была уверена, что времени ей вполне хватит, пока аристократ отвоюет хотя бы одно яйцо у её суровых курочек.

Кэтрин скинула накидку и надела на сорочку простенькое светлое платье без корсета. Она отвыкла от него с тех самых пор, как когда-то оставила его в трактире на пути в свой дом.

Майкл вошел в курятник. Внутри было теплее, чем снаружи, да и не пахло, как он опасался. Только терпкий сладковатый аромат сена. Мужчина взял по одному яйцу из каждого гнезда и, помня о наставлении Кэтрин, оставил также по одному. Это оказалось легче, чем показалось на первый взгляд.

Ничего не предвещало беды до тех пор, пока он не добрался до последнего насеста, в котором мирно сидела нахохлившаяся несушка. Пестрая курица повернула клюв в сторону, окинув гостя внимательным взглядом.

— Мадам, я здесь не по собственной воле, — усмехнулся Майкл, приближаясь к наседке. У Вас есть для меня что-то вкусное?

Он не мог бы объяснить ни одной живой душе, почему после этих слов курица всполошилась, и грозно закудахтала, начав хлопать крыльями. От такой реакции герцог не на шутку смутился.

— Хорошо. Я понял, — усмехнулся он и направился обратно, но у двери уже топтался оставшийся выводок, завершивший утренний моцион.

Несушки кудахтали подобно своей подруге и наступали на мужчину, отрезая ему путь отступления. Кудахтанье усилилось и герцогу пришлось ретироваться, перепрыгивая через куриц и держа корзинку в здоровой руке.

Это было самое постыдное бегство за всю его жизнь А ведь однажды он улепетывал в одном исподнем через балкон.

Майкл выбрался из курятника, решив, что Кэтрин должна была знать о норове своих куриц, а значит, не просто так отправила его сюда. Туше, дорогая жена. Он отыграется по возвращении в столицу. Крохотный домик и домашняя скотина — это вражеское поле, а воевать он был намерен на своей территории.

Отряхиваясь от попавших на него перьев, мужчина направился обратно к кухне.

Солнце поднялось над горизонтом, осветив сад и двор. Вчера Майкл был слишком уставшим, чтобы оценить в полной мере красоту этого небольшого домика. Не будь у него таких жестких условий, он был бы не прочь остаться здесь на какое-то время.

И даже согласился бы еще раз отвоевать у куриц яйца. Но пора было пошевеливаться.

Он вернулся как раз к тому моменту, когда Кэтрин сняла с огня закипевший чайник.

Вид у появившегося мужа был такой чудной, что девушка не удержалась и бесстыдно залилась смехом.

— Теперь Вас можно назвать деревенским жителем, — смахнув выступившую слезу, улыбнулась Кэтрин.

Она приняла из его рук корзинку и не удержалась от того, чтобы встать на цыпочки и достать из волос Майкла застрявшее светлое перо.

— Вы можете переодеться. Я приготовлю завтрак.

Девушка взялась за омлет и предоставила герцогу самостоятельно заняться своим туалетом. Мужчина поднялся в спальную, где его уже ждала постиранная рубашка и вычищенный сюртук и жилет. У стены расположился сундук с вещами, но пытаться справиться с ним без посторонней помощи не было смысла. Поэтому Майкл накинул на себя рубаху и жилет, даже не вспомнив о шейном платке. Весь лоск слетел с него после встречи с курами. Это не то место, где сидящий с иголочки костюм мог впечатлить кого-либо.

Он спустился вниз, когда Кэтрин поставила на стол поджаристую яичницу. Запах стоял ароматнее, чем от самого изысканного блюда в лучшем ресторане.

— Я вижу, ВЫ здесь неплохо справляетесь, — хмыкнул мужчина, сев за стол.

— Да, сельская жизнь мне подходит, — улыбнулась Кэтрин, принимаясь за еду. — Не остается времени на уныние. Сегодня собираем тыкву и вечером испечем из нее пирог. Уверена, Вам понравится.

Она хотела добавить, что с радостью даст его в дорогу мужу, но прикусила язык.

Лучше отложить этот разговор. Сначала она сделает его пребывание здесь невыносимым, а уж тогда городской денди сам побежит от нее со всех ног.

Герцог Синклер в полной мере оценил масштабы работ, когда Кэтрин показала свои владения. Он представлял что-то похожее на клумбу, на которой должно расти что-то очаровательное и обязательно само по себе. Но он не готов был увидеть ровные ряды зелени, покрывавшие по меньшей мере несколько сот квадратных метров.

— Кто возделывает эту землю? — удивленно спросил герцог

Кэтрин, подоспевшая с орудием, напоминавшим серп, вручила его Майклу.

— Они уже должны подсохнуть, поэтому у Вас не возникнет проблем с этим. — улыбнулась девушка, не услышав или проигнорировав его вопрос.

Мужчина посмотрел на острое орудие в руках.

— А где мой извозчик? — внезапно спросил он.

Кэтрин сдавленно рассмеялась.

— Он в деревне. Слуги приютили. Боюсь, Вы загнали не только себя и лошадей, но и слугу.

Майкл на секунду смутился. Пусть в шуточной манере, но, похоже, эта девица его отчитала.

— У меня были на то причины.

— Какие?

— Соскучился по Вам, — герцог одарил жену самой очаровательной улыбкой и направился к первой оранжевой громадине, намереваясь как можно быстрее покончить с этим делом.

Кэтрин понадобилась пара секунд, чтобы прийти в себя. Она была бы последней дурой, если бы стала отрицать его красоту и обаяние. Но она не готова была к тому, что в груди предательски что-то шевельнется от его улыбки и глубоких синих глаз.

— После их нужно будет сложить в сарае.

Разделавшись со всеми тыквами, Майкл