Развод. Свободное падение - Лана Полякова

И старательно пыталась не думать, когда и как я, по его словам, относилась к Роману, как к третьему и самому проблемному ребёнку?

Так прошло три долгих дня.

В постылом одиночестве и самоедстве. В нескончаемом круге моих мыслей: За что? Когда? Почему?

И в бесконечной уборке.

Потому что злость и обиду, горечь и отчаяние потери для меня лучше всего пережить, если делать тяжёлую физическую работу. Чтобы уставать до такой степени, когда мыслей просто нет, и ты падаешь в кровать, засыпая раньше, чем коснулась подушки щекой.

Так протянулись три бесконечные ночи.

Не было ни минуты, когда бы я не думала о Романе. То, вспоминая нашу жизнь, то ругаясь с ним чуть ли не вслух, то в отчаянии, пытаясь понять. Мне по ночам снились его руки, я днями в пустом доме слышала его шаги и бежала встречать. Я измучилась и устала.

Несколько раз мне казалось, что вижу его машину напротив наших ворот, и я застывала в ожидании. Но ничего не происходило и, вероятно, мне это лишь казалось.

Поэтому к врачу закрывать больничный я приехала злая и рассеянная. Невпопад отвечала на вопросы и не понимала, что от меня хотят.

Но когда доктор захотел продлить мне срок, я взмолилась:

— Выпишите меня, пожалуйста, на работу!

Врач хмыкнул и, посоветовав мне успокоительные таблетки, отпустил на волю.

Взглянув на в зеркало мимоходом, я поняла беспокойство врача и вечер провела, приводя себя в нормальный вид. Потому что всклокоченная бледная фурия с синяками под глазами и зазеркалья могла напугать кого угодно.

Хватит!

Напилась на ночь коктейля из пустырника-пиона-валерьянки для полноценного сна. А утром, злая и собранная вышла из дома.

Пожалуй, ещё никогда я не ехала на работу с таким удовольствием и предвкушением!

Глава 16

Я по штатному расписанию — ведущий специалист в департаменте экологии известной нефтегазовой компании. Собственно, я работаю на одном месте с самого начала своей трудовой деятельности.

В университете два последних года обучения я получала за отличную учёбу стипендию от этого предприятия. И, естественно, мне поступило предложение с должностью младшего специалиста от них после защиты дипломного проекта.

Работу я ценила, и она мне нравилась. За время своей деятельности поднялась по карьерной лестнице ровно настолько, как хотела. Дальше — больше ответственности и, соответственно, меньше времени на семью.

В общем, меня всё устраивало и особенно, зарплата и коллектив. Менять на то же самое, но в смежной отрасли я не хотела.

Я вообще сложно переношу изменения. В моей жизни — должно быть, всё предопределено более или менее. Не люблю ни сюрпризы, ни резкие движения. Стабильность — залог уверенности в завтрашнем дне и моего душевного покоя.

Именно поэтому мне ещё и так плохо от демарша Романа. Это противно моему существу. Я не принимаю сердцем такие резкие движения. Для меня измена — событие из ряда вон. Что-то нереальное и вне моего мировосприятия. И то, что это произошло в моей семье — убивает меня.

Именно сейчас, по дороге на работу, в обязательной московской пробке я отчётливо и ясно поняла: если я не смогу поменять себя, своё отношение к происходящему, то измена Романа меня разрушит.

И я переварю и перестрою себя и стану сильнее, потому что обязана это сделать. Ради себя и ради своего будущего. Ради счастья своих детей.

Я — больше, чем моя любовь!

Да, удар был силён. Да, это было внезапно и страшно. Но не смертельно!

Работа встретила привычной суетой, и я с ходу втянулась, не поднимая головы до обеда от бумаг и отчётов. Как пришла в свой кабинет со стаканом кофе, так и не вставала, пока за мной не зашла подружка.

— Настя! Всю работу так переделаешь, и придётся брать новый проект! — улыбаясь, остановилась она напротив меня и продолжила, — закругляйся! Пойдём обедать!

— Ещё три минутки. Посиди пока, — ответила я, не поднимая взгляда.

Сашенька прошла к окну, постояла там мгновение, глядя с высоты на город и не выдержав, повернулась ко мне — с нетерпением. Её явно распирало любопытство или очень хотелось со мной поделиться очередной сногсшибательной новостью.

Не скажу, чтобы мы дружили. Всё-таки Александра младше меня лет на восемь, но приятельствовали вполне крепко, развлекая друг друга в обеденные перерывы ничего не значащей болтовнёй. Мне импонировала её лёгкость и позитивный взгляд на мир.

Закрыла файл, выключила компьютер, убрала бумаги в стол и закрыла на ключ. Привычка, выработанная годами — не оставлять на рабочем столе ничего в своё отсутствие. Так, на всякий случай. И подняла взгляд на Сашу:

— Ну, что тебе не даёт покоя сегодня?

— Настенька Андреевна, а правда, что ты разводишься со своим Романом? — спросила девушка и затараторила, видя мою реакцию на её бесцеремонный вопрос, — извини меня, но это новость номер один среди девчонок и мне три дня прохода не дают, все спрашивают.

— Кто это так интересуется моей личной жизнью? — проговорила, контролируя себя, требовательно глядя на девушку и приподнимая правую бровь.

— Так… — растерялась Саша и, пожав плечами, проговорила, — девочки из финансов и из расчётного отдела.

И я замялась, явно понимая, что залезла не в ту тему, которую я готова обсуждать.

— А откуда они знают? — хмыкнула, сжимая губы, — Даже я ещё толком не в курсе, а наша бухгалтерия уже впереди планеты всей.

Помолчала, немного собираясь. Затем вышла из кабинета, и, закрывая двери ключ-картой, сказала, прямо глядя своей собеседнице в глаза:

— Саш, мне неприятно говорить на эту тему. Давай не будем, хорошо?

В кафе я пожалела, что пошла обедать. Мне казалось, что все присутствующие девицы с нескрываемым интересом разглядывали меня. Будто сверяя со своей шкалой, насколько я сильно страдаю, и как я переживаю наш с мужем разрыв.

Он работает в другом здании! Абсолютно в другом департаменте. Мы и не пересекаемся с ним на работе никогда! Однако, как мне чудилось, абсолютное большинство оказалось в курсе моих личных дел. Очень неприятно!

Я понимала, что поговорят-поговорят и забудут, переключившись на более свежую жертву, но… Но как-то нужно пережить этот липкий интерес.

Проглотив на обед кусок курицы и салат, я сбежала из кафе в свой кабинет. Села, но доставать бумаги не стала. Задумалась.

А затем, решительно поднявшись, направилась к нашей начальнице.

— Ирина Юрьевна, я к вам с просьбой! — заявила с порога.

Прошла, села перед ней по другую сторону покрытого лаком деревянного массивного стола и заговорила:

— У нас по-прежнему девочки не любят командировки?