Жена герцога-дракона - Эва Морей

— Он делает круги… — пробормотала я.

Очередная тень прошла по гравию, по фонтану и по бедному садовнику, который уже в третий раз за утро уронил лейку. Рейв летал над поместьем. Методично – по одному и тому же маршруту, с одинаковой скоростью. Иногда снижаясь, иногда набирая высоту, но неизменно возвращаясь к исходной точке. От него шло сосредоточенное удовлетворение. Чистое. Спокойное. Ничем не замутнённое.

— Он патрулирует, — сказала я вслух. Слово оказалось пугающе точным.

К полудню поместье перешло в режим осторожного согласия с реальностью. Слуги выходили во двор небольшими перебежками, поглядывая вверх. Садовник окончательно отказался поднимать глаза и бормотал что-то про «конец времён» и «я так и знал». Торн мрачнел с каждым пролётом всё сильнее, а Кассандра… Кассандра записывала.

— Частота пролётов стабильна, — заметила она. — Радиус строго по границе территории. Он не улетает дальше.

— Потому что это гнездо, — сказала я.

От Рейва пришла волна согласия. И гордости. Вскоре после этого выяснилось ещё кое-что. В поместье начали пропадать вещи.

Больше всех пострадал садовник – он не досчитался своих элитных ножниц для подстригания кустов, привезённых из столицы Аркана ещё его дедом. Инкрустированные драгоценными камнями, с напылением из алмазной пыли, они, по его словам, не просто стригли, а придавали кустам идеальную форму и программировали их на буйный, но ровный рост. Последнее мне казалось фантазией человека, который уже час стенал под окнами.

С тренировочного плаца Торна исчезли серебряные мечи. Зачем вообще делать тренировочные мечи из серебра – вопрос философский, но факт оставался фактом: были и исчезли.

По мелочи пропала позолоченная ручка парадной двери. Затем – серебряный поднос, который Марена вынесла для обеда на свежем воздухе. В какой-то момент почти все жители поместья бегали организованной кучкой, пытаясь осознать, куда именно всё делось. Я нервно жевала губу, стараясь как можно дольше оттянуть неизбежное. Но поиски всё равно привели нас в дальний сад.

Рейв лежал там, свернувшись, как огромный самодовольный кот, и дремал. Под его боком, аккуратно сложенные, поблёскивали все пропавшие предметы. Некоторые были слегка оплавлены. Некоторые помяты. Серебряные мечи отдалённо напоминали игрушку для жевания.

— Это… — начала Марена.

— Его, — закончила я.

Я подошла ближе. От Рейва шло спокойствие. И чёткое ощущение: не трогать.

— Рейв… — начала я нерешительно.

Он приоткрыл один глаз и внимательно посмотрел на меня. Без агрессии. Я потянулась к ножницам – садовник уже был близок к нервному срыву. Рейв медленно прижал лапу к куче, не спуская с меня взгляда. От него пошла волна недоумения и лёгкого раздражения.

И тогда в моей голове раздалось:

— Моё.

Я замерла.

Обернулась, пытаясь понять, слышал ли это кто-то ещё. Нет. Все просто смотрели на дракона. Это слышала только я.

— Это не «твоё», — сказала я, с усилием подбирая слова. — Это общее.

— Общее — значит моё тоже.

Я прикрыла глаза.

— Мы вернёмся к этому разговору позже.

От него пришло удовлетворение. Он снова закрыл глаз. После этого объяснять пришлось уже мне. Кассандра сияла энтузиазмом, Торн выглядел настороженно, остальные – откровенно испуганно. Мы сошлись на том, что ментальная связь – одно из проявлений истинности. Но легче от этого не стало.

Проблемы в поведении Рейва нарастали. Он всё меньше реагировал на слова и всё больше на состояния. Любая резкая эмоция цепляла его внимание. Любое напряжение вызывало отклик. Я всё чаще ловила себя на том, что не сплю ночами, прокручивая в голове один и тот же вопрос: как долго я смогу его удерживать? Мы перерыли библиотеку ещё раз. Безрезультатно. Мысли о том, чтобы просто лететь куда глаза глядят, становились всё менее абсурдными.

Лис, в отличие от меня, пребывал в чистом восторге. Во время очередного патруля он носился по двору, размахивая руками и крича что-то вроде:

— Я здесь! Ты видел?!

Рейв реагировал мгновенно: снижался, наклонял голову, прислушивался. Сначала это выглядело трогательно. Потом – тревожно. Когда Торн начал тренировку с Лисом, всё пошло не так. Лис споткнулся и упал. Ярость ударила по связи, как огонь. Рейв резко пошёл вниз. Торн успел подхватить Лиса и в тот же момент дракон тяжело приземлился, издав рёв. От него шло одно чувство: защитить.

— Рейв! — резко сказала я.

Я шагнула вперёд, врезаясь в его эмоции. Спокойствие. Связь. Я здесь. Я чувствовала, как он сжимает ярость, загоняя её внутрь. Он отступил. Торн побледнел. Лис смотрел с восторгом.

А у меня дрожали руки.

К вечеру напряжение в поместье стало почти осязаемым – как перед грозой, когда воздух давит на виски, а любое резкое движение кажется ошибкой. Рейв лежал в дальнем саду, но не дремал. Я чувствовала это отчётливо. Его внимание было растянуто, насторожено, словно он удерживал сразу несколько направлений. Любой повышенный голос отзывался во мне эхом – волной концентрации, направленной вовне. Любой резкий жест заставлял его приподнимать голову.

Он не понимал слов. Он чувствовал состояния. И изо всех сил пытался сделать так, чтобы они были… правильными. Когда Марена и Торн начали спорить – негромко, почти шёпотом, - Рейв поднялся. Не резко. Медленно. Его крылья расправились, отсекая часть сада плотной тенью. От него не шла ярость – только требование. Глухое, тяжёлое: хватит. Спор оборвался сам собой. Не потому, что кто-то согласился. А потому, что никто не захотел проверять, что будет дальше.

— Это плохо, — тихо сказала Кассандра.

Я кивнула, не отрывая взгляда от Рейва. И именно в этот момент я почувствовала это.

Сначала – как тонкое искажение в фоне. Что-то чужое. Слишком ровное. Слишком выверенное. Волна магии, которая не цеплялась ни за что вокруг, не резонировала с землёй, не откликалась на людей. Она просто… разливалась вокруг. Чистая. Контролируемая. Холодная.

Рейв почувствовал её одновременно со мной. По связи ударило так, что у меня перехватило дыхание. Ярость. Тяжёлая, древняя, плотная, как лава под коркой. Его тело напряглось мгновенно. Мышцы под чешуёй перекатились, когти врезались в землю, оставляя борозды. Он поднял голову и издал рёв. Такой низкий, что задрожали окна.

Люди отступили. Кто-то вскрикнул. Я даже не заметила, как оказалась между ним и дорогой. По аллее въезжал всадник. Мужчина средних лет, в тёмном дорожном плаще без знаков отличия. Он держался спокойно, уверенно, слишком уверенно для человека, оказавшегося лицом к лицу с драконом. Лошадь под ним шла ровно, будто не чувствовала