Темное королевство - Джаггер Коул

Это было самое малое, что я могла сделать, особенно после того, как она спасла меня в момент окончательной темноты.

Итак, в течение последних четырех лет это была моя семья: Адель, Далия и я.

Мы вместе выживали.

Когда все случилось с Нэссером, а затем с Амиром, я схватила двух единственных дорогих мне людей — их, и мы убежали. Теперь мы здесь, с планом А в дымящихся обломках у моих ног.

— О других возможных вариантах, — осторожно говорит Адель, ее бровь сморщилась от беспокойства. — Могу ли я спросить?

— Возможно, ты не захочешь.

Она сглатывает, ее губы кривятся.

— Ты и твоя сестра...?

— Нет. Нет.

Грустная, горькая улыбка приподнимает одну сторону моего рта.

Сложные отношения — это не совсем то, что касается нас с Матильдой. Как и мы никогда не были близки, хотя это один из самых точных способов описать отношения между моей сестрой и мной. И это было еще до того, как я провела четыре года в плену, без единого контакта.

Да, порой сердце разрывается от мысли, что я никогда не видела двух своих племянниц — Наоми, ровесницу Далии, и восьмимесячную Кору — особенно сейчас, когда моя сестра развелась, после того как ее муж-ублюдок сбежал с другой женщиной.

Казалось после того как наш отец вычеркнул ее из своей жизни и из своего завещания после развода, мы должны были сблизиться.

Но семья — сложная штука. И в каком-то смысле, возможно, это хорошо, что сейчас мы с Матильдой достаточно сильно отдалились друг от друга.

Это значит, что она, Наоми и Кора в безопасности — или, по крайней мере, в большей безопасности — от угрозы, нависшей надо мной. И конечно, хотя мы не разговаривали уже более четырех лет, это не помешало мне нанять частную охрану, чтобы скрытно наблюдать за ней и ее девочками, пока они блаженно живут своей жизнью.

Стук в дверь снова застает нас обоих врасплох, прежде чем я успеваю перевести дыхание.

— Просто ужин, — ободряюще улыбаюсь я Адель, встаю и иду к двери.

На этот раз я позволяю женщине с тележкой, нагруженной накрытой посудой, принести все на стол у окна. Когда она уходит, мы с Адель садимся с вином и приступаем к тому, чем нас удивил шеф-повар — жареному бранзино с луком-пореем и сливочным пюре из цветной капусты.

На мгновение я могу притвориться, что вихря, ревущего снаружи, нет. Я могу притвориться, что звенящих колокольчиков тревоги и красных лампочек, вспыхивающих в моей голове, нет. На мгновение я могу вздохнуть.

У меня есть Адель и Далия. И мы в безопасности.

Пока что.

Но вот момент проходит, ветер снова начинает завывать, и холодная дрожь ужаса снова пробирается по моему позвоночнику. И меня вдруг почти переполняет горечь от мысли, почему я вообще думала, что Адриан поможет мне.

Потому что он не поможет.

Адриан Кросс, с которым я столкнулась сегодня вечером, — это не тот парень, в которого я влюбилась. И даже не тот, кто разорвал мое сердце в клочья. Тот, от кого я бежала, чтобы спастись.

Адриан Кросс, которого я встретила сегодня, — это дьявол в костюме от Сэвил Роу. Полный ненависти. Полный злобы.

И совершенно очевидно, что ему наплевать на то, что я нуждаюсь в помощи.

Мне придется обратиться в другое место, чтобы защитить себя и двух людей, которых я люблю.

И что-то подсказывает мне, что Адриану это понравится меньше всего.

ГЛАВА 5

Я наслаждаюсь, да, наслаждаюсь, испуганными взглядами и тихим шепотом, которые распространяются по офису, как лесной пожар, когда я направляюсь в его кабинет.

Даже те, кто не сразу понимает, кто я, вскоре заражаются чумой страха, которая распространяется вокруг меня. Но я сдерживаю самодовольную улыбку, видя, как обычно самоуверенные дневные трейдеры и финансисты уходят в свои личные кабинеты или прячутся за стенами кабинетов.

Я даже мельком замечаю испуганного Сэма Вестерли — Вестерли из «Мурбрук и Вестерли» на стене этого самого здания — который скрывается в одном из элегантных конференц-залов хедж-фонда.

Они знают меня. Они боятся меня. Но, черт возьми, они также уважают меня.

Или, по крайней мере, они уважают огромные суммы денег, которые я влил в это место.

Хиггинс, то есть мой профессор в Lords, и его хедж-фонд — не единственное место, куда я вложил деньги семьи Кросс. Как я уже говорил, когда встречаются золотой мир элиты и темный мир преступности — это деньги. И даже такие привилегированные, богачи, как Сэм Уэстерли и ему подобные, быстро избавляются от любых моральных или социальных оговорок в отношении таких людей, как я, когда я кладу им на стол такие деньги.

Но сегодня я здесь не для того, чтобы увидеть старого доброго Сэма. Или его не менее испуганного партнера, Милтона Мурбрука.

Передо мной открывается дверь в личный кабинет их самого молодого и самого одаренного старшего трейдера. Озадаченное, но знакомое лицо встречает меня кривой улыбкой, когда я останавливаюсь перед ним.

— Немного драматично, не находишь, Адриан?

Оливер Принц смотрит на меня, отступая в сторону, и кивком головы жестикулирует, чтобы я вошел в его кабинет. Он закрывает за мной дверь с тяжелым щелчком и вздыхает, прислонившись к ней и сложив руки на груди.

— Если ты пытаешься добиться моего изгнания из финансового сообщества или прямого увольнения с этой гребаной работы, то ты делаешь фантастическую работу.

Я ухмыляюсь.

— Оливер, пожалуйста. Я здесь просто для того, чтобы увидеться с моим любимым трейдером и поинтересоваться, как обстоят дела с моим инвестиционным фондом.

Он проводит пальцами по своим темно-русым волосам. Затем вскидывает бровь и смотрит на меня, проходя мимо, чтобы сесть за свой стеклянный стол у панорамного окна в угловом офисе.

Оливеру всего двадцать четыре года — намного моложе, чем большинство людей, которые работают под его началом в этой компании. Но у него ум как у машины. И хотя он родом из богатых и привилегированных семей, именно его талант безупречно работать на рынках привел его туда, где он сейчас находится.

Для всего остального мира Оливер Принц — золотой мальчик. Трейдер с магическим чутьем и деловой хваткой, которая может соперничать с любой другой. Его репутация безупречна, а доходы от инвестиций — одни из лучших в отрасли.

Лучшие менеджеры