Подари мне жизнь - Эдуард Резник

— Да, в таком случае это предложение, от которого нельзя отказываться, — ответил он. — Выхода нет. Но сначала мы все-таки сделаем мою экспертизу. Поехали в лабораторию!

Тут в кафе ввалилась новая пьяная компания. Пятеро человек. Среди них Константин тотчас признал своих добрых, старых знакомых — «хряка», «комода» и «гиену». Они с шумом уселись за центральный столик.

— Ты быстро бегаешь? — спросил он у Ольги.

— Кандидат в мастера, а что?

— Похоже, нам сейчас предстоит уносить ноги. Прикрой меня.

Они встали и бочком пошли к выходу. По дороге Костя остановил официантку.

— Бутылку водки вон за тот центровой столик, — сказал он, расплачиваясь. — Скажите: от друга.

В дверях Костя и Ольга задержались. У «хряка» была марлевая повязка на голове, у «гиены» залеплен пластырем нос. «Комод» еле ворочал шеей. Официантка поставила на их столик бутылку водки и показала в сторону Константина. Отморозки повернулись. С их морд стали сползать улыбки. Костя помахал им рукой и толкнул Ольгу.

— Теперь — бежим! — сказал он, и они помчались к остановке, успев вскочить на подножку отъезжающего трамвая.

Экспертиза была готова через несколько дней. Они пролетели в томительном ожидании, в гнетущей тревоге и надежде. У Ольги за это время все валилось из рук, Ренат так и не возвращался, а Антошка был по-прежнему весел и неудержим в своих играх, не понимая, что решается его судьба. Константин также не находил себе места, на работе был скучен и вял, чем вызывал немалое удивление у своих коллег, а в свободное время безучастно лежал на кровати, глядя в потолок. Рита не появлялась. Ольге он позвонил всего один раз, когда пришло время узнать результаты экспертизы.

Сейчас оба они сидели в кабинете врача, рассматривая длинную бумагу с цифрами. От них рябило в глазах.

— Ну и что означает вся эта китайская грамота? — спросил Костя, отбрасывая бумагу на стол.

— Это значит, что вы не можете быть донором своему ребенку, — ответил тот.

— Но почему, если я отец?

— Это не важно. Родители почти никогда не подходят. Так что и вы, и она исключаетесь. Донором может быть брат или сестра.

— А у него нет ни сестры, ни брата.

— Заведите, — посоветовал врач.

— Ну конечно, — кивнул Костя уныло. — Вещь в хозяйстве полезная. Сказать-то легко.

— А сделать трудно? — усмехнулся врач. — Но учтите, вероятность того, что новорожденный подойдет — всего четверть. Двадцать пять процентов.

— Может, тогда и стараться незачем? — Костя вновь взглянул на бумагу.

Ольга все это время молчала, вслушиваясь в их разговор.

— Шансы один к четырем — это достаточно много, — спокойно пояснил врач. — Это значит, что из четырех посланных к вашему сыну смертей, три пройдут мимо.

Костя задумался, посмотрев на Ольгу. Та выглядела очень бледной.

— Ну а если все-таки новорожденный не подойдет? — спросил он. — Что тогда?

— Тогда надо искать аллогенного донора. Неродственного.

— Что это такое?

— Это любой другой человек.

— И где же нам его искать? С фонарем или со свечкой? Дать объявление в газету «Из рук в руки»?

— Это уже совсем другая история, — сказал врач. — Боюсь, что она вообще не для вас.

— Почему? Мы рылом, что ли, не вышли?

— Да вы не кипятитесь. Поиски аллогенного донора стоят огромных денег. В мире существует банк данных. Это зарубежные регистры — примерно семь миллионов человек. Услуги стоят около двадцати тысяч долларов.

Костя даже присвистнул от неожиданности.

— Ни хрена себе, — сказал он. — Я таких денег даже во сне не видел.

— Я в принципе тоже, — отозвался врач. — Так что вы не одиноки.

Константин нагнал Ольгу уже на улице. Поднял воротник дубленки, натянул до глаз лыжную шапочку и молча зашагал рядом.

— Ну, когда приступим? — грубовато спросил он, когда прошли с полквартала.

— Мне все равно, — ответила она, пожимая плечами.

— Вопрос — где? Вспоминаю юные годы, когда лазил с девчонками по чердакам и подвалам. Славное было время! Все делалось быстро и без проблем. Заводились с полуоборота.

— Перестань. Ко мне нельзя, может Ренат вернуться.

— Да и у меня тоже неудобно, вдруг Рита заявится. А я не хочу ее больше огорчать. Ты и так нашу с ней совместную жизнь почти что разбила.

— Ничего, склеишь.

Они остановились под фонарем.

— Хочешь посмотреть на Антона? — предложила Ольга. — Он сейчас у мамы.

— Не хотел бы с твоей мамой встречаться.

— Я же тебя не на нее зову смотреть, а на сына.

— Все равно, что-то не хочется. Знаешь что? Поехали завтра утром ко мне на дачу?

— Ладно, — равнодушно ответила Ольга. — Встретимся на вокзале.

Она махнула Косте рукой и торопливо пошла прочь, а он еще некоторое время провожал ее взглядом, пока она не затерялась в толпе прохожих. Потом медленно зашагал в противоположном направлении.

Константин ждал Ольгу возле электронного табло, покуривал и поглядывал на часы. Времени оставалось в обрез. В движении электричек наступал перерыв. Наконец она появилась. Но не одна, а почти волоча за собой маленького мальчика, который держал в руках игрушечную саблю и упирался.

— Быстрее! — сказал Костя, подхватив у нее сумку. — Опаздываем!

Они побежали по платформе, влетели в последний вагон и тут двери захлопнулись. Электричка тронулась, а вся «семейка» уселась на двух свободных скамьях. Костя снял свой рюкзак с провизией.

— Насколько я понимаю, это и есть Антон? — произнес Костя, вглядываясь в лицо мальчика.

— Тебе не откажешь в догадливости, — сказала Ольга. — Извини, не с кем было его оставить, мама на работе.

— Да ладно! — махнул он рукой. — Но можно было бы и маму взять. И бабушку.

— Антоша — это дядя Костя, — сказала Ольга сыну, который и так не сводил глаз с незнакомого человека в лыжной шапочке.

— Костя, — повторил он. — Это тот, про которого бабушка сказала, что он — подонок?

Константин поперхнулся, а Ольга погрозила сыну пальцем.

— Не говори так, — сказала она. — Он хороший дядя.

— Хороший? А почему без конфет?

— Виноват, исправлюсь, — усмехнулся Костя. — Могу предложить бутерброд с сыром. Или банку шпрот.

— Он уже завтракал. Оставь продукты до дачи. Я с собой тоже кое-что захватила. Котлеты и маринованные огурцы.

— Отлично. А у меня и вино есть.