Подари мне жизнь - Эдуард Резник

Ольга поднялась на ноги и только сейчас испугалась.

— Из-звините, — заикаясь, сказала она.

Шофер, средних лет блондин, несколько смягчил тон, внимательно глядя на девушку:

— Нельзя же так — прямо самоубийство какое-то! У вас все цело, не зашиблись?

— Вроде нет. Я пойду.

— Садитесь в машину, — твердо сказал он. — Я вас отвезу куда надо.

— А куда мне надо? — растерянно спросила Ольга. До встречи с Костей оставалось еще часа три.

— Я не знаю. Куда угодно.

— Мне надо в больницу. Вернее, в кафе.

— Очень хорошо. Так в кафе или в больницу?

— Домой.

— Вот что. Вижу, вы сами не знаете, куда ехать. Я отвезу вас в свою клинику, я врач. Выпьете там кофе, соберетесь с мыслями, успокоитесь. Вы, по-моему, немного не в себе. Я помогу вам.

— А вы какой врач, детский? — с надеждой спросила Ольга.

— Нет, я психотерапевт. Зовут Леонид Максимович. А вас?

— Оля.

— Вот и отлично. Похоже, что вы именно мой клиент.

— Почему?

— По лицу видно. На вас его просто нет.

Ольга испуганно потрогала себя за лоб, щеки. Улыбнулась.

— На месте, — сказала она.

Леонид Максимович рассмеялся.

— Конечно, на месте. И очень даже симпатичное. Но чем-то сильно расстроенное. Поехали, по дороге вы мне расскажете то, что сочтете нужным. Не забывайте, что моя профессия — выводить человека из тупиков и лабиринтов.

Что ж, — произнесла Ольга, как-то сразу доверившись этому спокойному доброжелательному мужчине, чей взгляд как бы проникал в ее сознание. — Поехали.

Через полчаса они были в медицинском центре, где Леонид Максимович занимал отдельный кабинет. По дороге Ольга уже кое-что рассказала ему из своей прошлой и нынешней жизни, а теперь «досказывала»:

— Я не хочу быть ручной болонкой, но получается так, что меня вся время кто-то водит на поводке. И поэтому порой мне просто жить не хочется. Если бы не Антон… Но если не будет его — не станет и меня. А вы уже знаете, что с ним может стрястись.

— Да, ситуация сложная, — произнес Леонид Максимович. — Но прежде всего, Оля, вам нужно укрепить свои собственные силы, только так на духовном уровне вы поможете сыну и себе, кстати. Вам надо не бороться с собой и со своими проблемами, не гипертрофировать их, не раздувать и тем более не возиться с ними, как с любимыми болячками. Проблемы есть и будут всегда. Главное, ясно видеть причину и корень своего душевного заболевания, постараться изменить свой внутренний уклад, образ жизни, а то и смысл самого своего существования.

Секретарша Леонида Максимовича принесла две чашечки кофе и орешки. Из магнитофона лилась легкая тихая музыка. Ольге было тут хорошо и спокойно. Она даже не представляла, что можно так расслабиться и хотя бы на время позабыть о грядущих бедах. А Леонид Максимович продолжал:

— Это нормально, что вы решились встретиться с отцом вашего ребенка. Другого выхода, пожалуй, нет. Но вы должны отдавать себе отчет в том, что вас может захлестнуть другая опасная волна — из прошлого. Вы говорили о ненависти к нему. Судя по всему, у него к вам такие же чувства. Столкновение отрицательных зарядов опасно. Это уже законы физики, но они действуют и в психиатрии. Не дайте вашим эмоциям овладеть вами. Вы поставили себе цель — ее и придерживайтесь. И сразу возвращайтесь «в себя». Не то опять окажетесь на столь ненавистном вам «поводке». И в любое время звоните мне или приезжайте. Я смогу корректировать ваши действия. А учитывая то, что я вас чуть не сбил, — бесплатно.

— Хорошо, — откликнулась Ольга.

Они проговорили еще минут сорок, потом Оля взглянула на часы и стала торопливо прощаться. Леонид Максимович проводил ее до самого выхода и бросил вслед:

— Главное, помните — не увлекайтесь собственным отчаянием!

Про себя же, постояв минуту-другую в коридоре, он добавил: «Кажется, мы еще непременно встретимся. И не раз…»

Перед тем как отправиться в кафе, Константин решил заглянуть в свою больницу, навестить дедулю. Он купил на рынке бананов и, помахивая сеткой, вошел в приемный покой. Дежурный врач, теперь уже другой, не Климакович, при виде его сурово произнес:

— А тебя, Костя, главврач вызывает!

Прозвучало это, как вызов на прием к Борману. Хорошего не жди. Делать нечего, Костя поспешил в соседний корпус, где располагалась администрация больницы. «Интересно, — подумал он, сидя на кожаном диване в приемной, — меня сразу уволят или дадут отгулять отпуск? В любом случае направление в медицинский институт я теперь вряд ли получу». Секретарша с любопытством поглядывала на него, виртуозно играя на клавишах компьютера.

— Ну чего смотришь? — проворчал он. — На мне узоров нет, ты с ритма не сбейся, Галя.

— А мы уже все наслышаны, как ты старика спас, — откликнулась она. — Только об этом и говорят. Как только решился!

— Ну, и что говорят-то? Осуждают?

— Кто как. Но видимо, добром это для тебя не кончится. Ты, Костя, не в свою сферу влез. А у нас этого не любят. Каждый сверчок должен знать свой толчок. Теперь все будет зависеть от Геннадия Васильевича, — и она кивнула головой в сторону кабинета главного врача, где на двери висела золоченая табличка «Г.В. Красноперов». — Старик своего мнения еще не высказал.

— Может, пронесет?

— Вряд ли. Или наградят, или вышибут.

Константин с равнодушным видом стал насвистывать привязавшуюся с утра мелодию. Галя продолжала бесшумно печатать.

— Не свисти, денег не будет, — бросила она.

— Они меня и так не слишком-то любят, — отозвался Костя. — Ненавидят просто. Готовы убить. Но я придумал план, как ограбить нашего кассира. Деньги привезут завтра. Я гримируюсь и притворяюсь паралитиком. Ты везешь меня на каталке. Навстречу кассир с мешком денег. Он, конечно же, интересуется: «Галочка, что за идиота ты везешь и куда?» Ты отвечаешь: «В морг. А может быть, он еще не умер? Поглядите…» Кассир наклоняется, тут я его…

Костя не успел договорить, из кабинета быстро вышел главный врач больницы. Метнув взгляд в сторону санитара, он коротко произнес:

— Зайдешь ко мне завтра, сегодня некогда.

— Геннадий Васильевич! — остановил его Костя, встав на пути в коридор. — До завтра я не доживу. Неопределенность хуже китайской пытки. Скажите честно: вы меня увольняете?

— О, вот ты, оказывается, какой! — с некоторым изумлением уставился на него главврач. — А ну прочь с дороги.

— Нет, Геннадий Васильевич, мне знать надо. Я не хочу бессонницей мучиться. Если — да, так я пойду вещички собирать. У меня там горшок старый, личный, я его из дома принес, и обувь сменная, галоши.