Последний холостяк - Кимберли Лэнг

– Акулы действительно холоднокровны, если ты не знал.

– Но они гоняются за тем, чего хотят.

– И я так делаю. Просто это не то, чего ты хочешь…

Так кивнул, как будто пришел к непростому выводу.

– Значит, вот на чем вы с Риз спелись. Никаких драм, никаких конфликтов…

– Ты опять говоришь так, будто это плохо.

– Так и есть. Это скучно.

Дилан запихнул свои вещи в спортивную сумку, надеясь, что Так поймет намек. Но тот остался сидеть, потягивая воду из бутылки. К несчастью, Дилан слишком хорошо знал своего друга, чтобы надеяться, что он позволит свернуть тему.

– Я не согласен.

– Это только потому, что ты урод, лишенный чувств.

О господи.

– Поскольку, как мне известно, у тебя нет ни образования, ни подготовки, чтобы рассуждать о подобных вопросах, я очень тебе советую – как адвокат – не заниматься психотерапией без лицензии.

Так отмахнулся от его замечания:

– Если бы речь шла о психотерапии, было бы слишком просто. Но тут нужен психиатр. – Он поднял вверх брови. – Твои родители до сих пор разговаривают между собой только на публике?

Дилан кивнул:

– Это прекрасно работает уже четыре года. Лучше, чем все предыдущие методы.

– Ты понимаешь, что это ненормально, правда?

– Конечно, понимаю. – Никому бы в голову не пришло назвать его семью нормальной. Разве что, если не знать правды. Каждый в отдельности, его родители были милыми людьми, и когда-то об их романе писали в светских изданиях. Но это было давно, очень давно. Остальной мир считал, что его родители до сих пор прекрасная любящая пара. Но только потому, что каждый из работников, поступавший к ним в дом, подписывал обязательство о неразглашении, и семейство Брукс хорошо платило им за лояльность. – Но еще я понимаю, что никогда и ни за что не поставлю себя в подобную ситуацию.

– Послушай, что ты говоришь. Ты вырос в доме, где родители ведут друг с другом нескончаемую войну. – Так с сочувствием относился к тому, о чем говорил, поэтому он уперся руками в колени и наклонился вперед. – Ты возглавляешь фонд помощи жертвам домашнего насилия. Следовательно, ты ставишь покой в доме превыше всего остального и готов добиваться его за счет всего остального. А большинство людей могут добиться этого, не жертвуя ради стабильности ни любовью, ни счастьем.

Так был прав, и Дилан не хотел расстраивать его. Но он знал, чего хочет, и имел причины хотеть именно этого. Да и какой смысл спорить с человеком, находящимся под воздействием чар медового месяца.

– Значит, теперь ты у нас эксперт по вопросам любовных отношений? Ты женат три дня на женщине, с которой знаком три месяца.

Так улыбнулся.

– Что правда, то правда. – Он похлопал Дилана по плечу и взял свою сумку. – Однажды ты встретишь кого-то, кто сумеет зажечь в тебе огонь. Это будет непросто, но оно того стоит. Вот на этой девушке ты и должен жениться. И ты не ошибешься, потому что тебе наверняка захочется бороться за нее.

Кажется, Марни говорила что-то похожее. Они оба ошибались. Дилан тоже подхватил свою сумку и вслед за Таком вышел через стеклянные двери спортзала.

– Знаешь, а я мог бы справиться с Мейсоном, – пробормотал он.

Так посмотрел через плечо и усмехнулся.

– Он бы надрал твою тощую задницу и вытер пол тем, что от нее осталось. Ради бога, он же морпех. А ты даже не можешь пропихнуть мяч в корзину.

Этот пустой треп прекрасно подошел для того, чтобы вернуть их в нормальное состояние после неожиданного приступа психотерапевтического красноречия Така.

– Бывший морпех, – поправил Дилан.

– А это значит, что он знает дюжину способов прикончить тебя, не оставив даже синяка на теле. Что ты можешь сделать, адвокатишка? – Так добродушно пихнул его. – Похоронишь его в куче бумаг?

Дилан пихнул его в ответ.

– Не стоит отбрасывать эту идею. Смерть под тысячами бумажных листов – тоже смерть.

Так вытаращил глаза:

– Медленная и скучная смерть?

– И болезненная. Самая жалкая в мире смерть. Быстрая и легкая не дает такого удовлетворения.

Так усмехнулся:

– Вот теперь ты говоришь, как акула.