Досадная ошибка - Гвинет Рамон

Потом Микис попросил ее показать ему яхту. Успокоенная тем, что он абсолютно безопасен, и даже испытывая некоторую симпатию к юноше, вынужденному заниматься нелюбимым делом, она повела его вниз. Казалось, он был так увлечен яхтой, оборудованием и всем прочим, что, когда неожиданно обнял Лиз и поцеловал ее, она была потрясена.

— Ты очень красива. Жаль, что вы скоро отплываете…

— Нет, Микис, не надо… пожалуйста…

Он притянул девушку к себе и опять поцеловал, но на сей раз сильнее. Лиз запаниковала. Через секунду Микис возбудился до предела и начал страстно покрывать ее поцелуями, не выпуская из своих объятий. Она отчаянно сопротивлялась, стараясь вырваться. В этот момент раздались шаги на палубе.

— Пошел вон! — в сердцах закричала Лиз.

Повторять ей не пришлось, потому что Микис проворно шмыгнул наверх. И через секунду она услышала, как чертыхнулся Ник, а затем раздались звонкие шлепки и глухие удары, сопровождаемые истошным криком несчастного грека.

— Лиз… ты внизу? — закричал Ник.

Решив, что Ник принял Микиса за случайного воришку и поймал его, она поспешила на палубу. Картина, которую она застала, была трагикомичной. Ник держал за шкирку перепуганного насмерть парня.

— Что, черт возьми, здесь происходит? Это ты пригласила его на борт? — грозно рычал Ник.

Лиз никогда еще не видела его в таком состоянии. Его лицо выражало дикую ярость, а глаза метали молнии. Пакет с продуктами, который он принес, лежал на палубе; его содержимое вывалилось наружу.

— Пожалуйста, отпусти его, — взмолилась Лиз, понимая, что во всем случившемся должна винить только себя. — Он ничего не сделал плохого.

— Тогда почему он удирал с такой поспешностью?

— Он… поцеловал меня, — призналась она, поняв, что придется сказать правду. — Я просила его не делать этого. Вот и все.

— В таком случае я проучу его.

Он развернул Микиса спиной к себе и с силой дал ему такого пинка, что бедный грек перелетел через трап и плюхнулся на причал. Встав и отряхнувшись, он повернулся к обидчику и что-то злобно прокричал в его адрес. Но едва Ник сделал шаг в его направлении, как Микис, не желая больше испытывать судьбу, бросился наутек.

Ник повернулся к Лиз.

— Я все знаю… — поспешно сказала она. — И не следует указывать мне на мой промах. Но он казался таким воспитанным… так подробно расспрашивал о яхте…

— «Промах» не то слово для твоего поступка. Девушку, находящуюся на борту одну и приглашающую незнакомца к себе на яхту, иначе как сумасшедшей не назовешь, — чеканя слова, проговорил он.

— Я понимаю и прошу прощения за свое поведение, — чуть не плача сказала Лиз.

— Он только поцеловал тебя и все?

— Да, но мне не понравилось. Это было… гадко.

Чувствуя, что, если она немедленно не прополощет рот, ее вырвет, Лиз бросилась вниз, в ванную. В тот момент, когда она чистила зубы, в зеркале появилось лицо Ника.

— С тобой все в порядке? — беспечно осведомился он.

Она кивнула: рот был полон зубной пасты и воды.

— Я сварю кофе. Мы выпьем его наверху.

Вместе с кофе он принес плитку шоколада и пояснил:

— Кузина Агнесс уверена, что, когда мужчины становятся несносными, надо съесть двойную порцию шоколада.

У Лиз вырвался нервный смешок. Высказывание кузины ей пришлось по душе, и она надеялась когда-нибудь познакомиться с ней лично. Отломив половину плитки, она протянула вторую Нику.

— По-моему, мы оба должны есть двойную дозу, ведь девушки тоже иногда бывают несносными, как я, например, вчера вечером. Ты был прав, упрекнув меня в легкомыслии.

— А то, что случилось… простое совпадение? Ты была на палубе, а он проходил мимо?

— Он проследил за нами вчера. Я думала, что он действительно интересуется яхтой. А поцелуй был случайным, импульсивным…

— Такие импульсы будут испытывать многие молодые парни, находясь рядом с тобой. Вероятно, тебе не объяснили, что молодые люди в возрасте от шестнадцати до двадцати не всегда контролируют себя с девушкой, которая им нравится. Лиз, ты постепенно стала очень красивой, к тому же ты натуральная блондинка. В этих краях девушка с таким цветом волос большая редкость и, естественно, становится объектом повышенного внимания мужчин.

— Правда? Уж лучше бы я была брюнеткой или рыжеволосой, как Джулия.

— Почему женщины всегда недовольны тем, чем их наградила мать-природа?! — театрально взмахнув руками, простонал он. — Даже те, кто наделен совершенной фигурой, вечно озабочены своими пропорциями и терзают организм различными диетами. Уверен, что крашеные блондинки отдали бы все на свете, чтобы у них был такой же изумительный золотистый цвет волос, такая же белая кожа, такие же черные брови и густые ресницы, как у тебя.

Столь подробное описание им ее достоинств говорило о том, что он внимательно изучил ее внешность, и этот факт поднял ей настроение.

— Ты вычитал это в каком-нибудь журнале или одна из твоих подруг сказала?

— Должно быть, где-то прочитал. Ты единственная блондинка в моей жизни, — слегка поддразнил ее Ник.

— Означает ли это, что ты считаешь блондинок менее привлекательными?

— Для меня привлекательность женщин не определяется цветом их волос, — став неожиданно серьезным, ответил он. — Единственное, что ты должна уяснить себе, так это то, что до определенного возраста всех парней привлекает любая смазливая девушка и их единственное желание — затащить ее в постель. Впоследствии, когда они взрослеют, то начинают уже понимать, что не это главное в женщине. Для меня, например, при выборе невесты главное, на чем я сконцентрирую внимание, будет не цвет волос или длина ног, а ее характер и ум. Если ты намерен связать свою жизнь с другим человеком, то у вас с ним должны быть общие интересы, цели и приоритеты.

— А какие у тебя приоритеты?

— Первое, что мне надо сделать, это сколотить приличное состояние. И единственным способом достичь этого мне представляется изобретение какого-нибудь универсального средства, применимого в любой области человеческой деятельности. Оно будет пользоваться большим спросом по всему миру и, соответственно, сделает меня богатым.

— А я не стремлюсь разбогатеть. Мне надо зарабатывать столько, чтобы дядя смог поддерживать яхту в надлежащем состоянии круглый год, даже тогда, когда он не сможет больше выходить в море. Я не хочу, чтобы он, подобно другим старикам, провел остаток своей жизни в четырех стенах в каком-нибудь приюте.

— Если то, что я запланировал, сбудется, я смогу вам помочь. Джек мне дорог, он очень много значит и для меня. Вместе с Терезой мы четверо составляем семью. И хотя мы не всегда вместе, между нами существует неразрывная нить, прочно связывающая всех нас.