Женщина на одно утро. Щедрость пирата - Алиса Клевер

– Бьюсь об заклад, у тебя так и чешутся руки снова взяться за ремень, – пропела я, с невозмутимым видом проходя мимо него в квартиру. – Но ведь это непедагогично! И, ты знаешь, мне могут даже понравиться подобные методы воспитания. Что ты станешь делать, если тебе понадобится подчинить меня по-настоящему?

– Заставить подчиняться? Тебя? – Андре вошел в квартиру вслед за мной, фыркая и размахивая руками. На нем была свежая светло-серая майка и бежевые шорты на затяжке, он стоял босыми ногами на полу. Андре схватил меня за предплечье, развернул к себе, заглянул в глаза. – Издеваешься? Зачем ты убежала? Не могла разбудить меня? Или ты хотела, чтобы я проснулся и сошел с ума от беспокойства.

– Во-первых, я не убежала, а отправилась бегать. Звучит странно, но все же. Я не понимаю, чего именно ты испугался? Одри в тюрьме, все же уже кончилось. – Я пожала плечами, нажав на кнопку кофейной машины. – И потом, я не хотела будить тебя, ты спал так сладко, как ангел. Ты удивительно хорош, когда спишь, похож на языческое божество. Я даже не стала делать тебе минет, хотя была такая мысль – уж больно ты великолепен. Остановила только мысль о том, что я скорее всего окажусь прикованной…

Андре остановил мою бессмысленную болтовню, притянув к себе. Он подхватил меня за талию, приподнял и вдавил в стену рядом с окном – так, что я оказалась буквально пришпилена к стене его мощным телом. В его глазах промелькнуло неожиданное для меня восхищение, он склонил голову и снова стал серьезен. Губы Андре оказались вблизи моего лица. Как горящая зажигалка, которую так и не поднесли к сигарете… Я потянулась вперед и сама поцеловала его.

– Ты этого и добивалась, да? Играешь с огнем! – предупредил Андре, и мое сердце бешено забилось в ответ, словно я опять бежала по городским улицам.

– Я, кажется, выхожу за огонь замуж, – прошептала я.

– Такие сладкие губы, – тихо пробормотал Андре, а затем опустил меня на пол, отряхнул невесть откуда принесенную пыль с рукава моей толстовки. – Нет, сейчас мы переоденемся и пойдем завтракать. Как обычные люди.

– Ну вот, – огорчилась я, явно давая понять, что вообще-то надеялась на большее. – Почему все развивается в обратном направлении? Я думала, побегаю, приду, сброшу с себя все, пойду в душ, отдамся тебе на растерзание… А ты: оденемся, позавтракаем как люди. Кстати, а почему ты все еще не на работе? Вообще решил ее бросить? Слушай, а давай ты сядешь ко мне на шею?

– В прямом смысле? – расхохотался Андре, наливая себе горячую воду из чайника. – А ты выдержишь? Боюсь, категории у нас разные. Впрочем, я подумаю…

– Фу, Андре, это не эротическая фантазия. Ты уволишься, пошлешь к чертовой бабушке всех своих силиконовых красавиц, и я увезу тебя в Москву, заберу с собой, представлю своему коту. Надеюсь, ты ему понравишься, ведь если ты будешь сидеть дома, тебе придется проводить с ним много времени. Так что знакомство с котом – это важно. Я буду переводить всякую галиматью, а ты – скучать по мне. Хотя… я же буду работать на дому. Тогда тебе придется сидеть в комнате, чтобы мне не мешать, а я устрою рабочий уголок на кухне. Как тебе такая идея?

– Заманчивое предложение, – рассеянно кивнул Андре, и я вдруг с удивлением поняла, что он не слышал и слова из того, что я сказала. Я облизнула губы и посмотрела на Андре внимательнее. Он рассеянно помешивал воду.

– Ты забыл положить в кружку чай.

– Что? – переспросил он после некоторой паузы. Я кивнула на кружку с кипятком, и Андре тут же отставил ее в сторону.

– Андре, что случилось? – нахмурилась я. Он отвернулся и посмотрела в окно, затем покачал головой и вздохнул.

– Ничего, ничего не случилось.

– Ты поразительно откровенен со мной, просто образец доверия. Идеальный муж!

– Ну, знаешь. – Андре говорил холодно. – Ты никогда не ставила доверие в ряд необходимых добродетелей.

– Ну, в чем дело, а? Что за тайны Мадридского двора! И выпей уже наконец ты этот свой чай, ей-богу! Вот! – Я достала с кухонной полки его любимый «Сант Далфор» – чай с вишней, и протянула пакетик. Андре рассеянно опустил его в чашку. Недосказанность напрягала…

– Почему Мадридского? – спросил Андре, но я не повелась на его уловку.

– Что-то случилось? Что не в порядке?

– Все в порядке, это ерунда, мелочи, – отмахнулся от меня он, но я стояла, уперев руки в бока, всем видом давая понять, что не позволю укрыть хоть что-нибудь. – Меня временно отправили в отпуск. Это не страшно, все – шум, суета. Эта статья…

– Что значит, отправили?

– Попросили пойти им навстречу, – добавил Андре уже злее. – Что еще ты хочешь знать?

– Все. Неужели, не понятно: я желаю знать абсолютно все! Что ты чувствуешь, о чем думаешь, волнует ли тебя это, чем я могу помочь.

– Я в порядке, в порядке, – произнёс Андре, приложив ладони к лицу. Он потер глаза, словно просидел до этого несколько часов у компьютера. Было ясно как день, что он подавлен, но, как всегда, не собирался ничем делиться. Скупые обрывки слов – это был его личный максимум.

– Все из-за этой фотографии, да? Еще одна месть от Одри, достигшая своей цели. Я просто не понимаю, как журналисты согласились это опубликовать, даже не поинтересовавшись тем, насколько достоверна информация. Да и какое это имеет значение?

– Достаточно большое, если уж говорить объективно. Я люблю тебя, я спал с тобой, мы были в том отеле, и все эти фотографии – вовсе не подделка. Да, этот журналист, он передернул все, поставил с ног на голову. Но ведь ты – дочь моей пациентки. Пусть это не меняет ничего, пусть я не имею никакого отношения к тому, что твоя мама в коме. И даже если наш роман не нарушает этики напрямую – ведь ты сама не являешься моей пациенткой – клиника не хочет скандала.

– Какая глупость! Нужно… нужно спросить Марко. Наверняка ты можешь подать встречный иск.

– Даша, я прошу тебя, не делай из мухи слона. Я решу все вопросы сам. Расстраивает не то, что меня отстранили, – плевать мне на это, да и не зависит моя жизнь от этой работы. Марко, кстати, может быть, будет даже рад. Но что станет с моими клиентами. Я собирался оперировать одну пациентку… – Андре замолчал и глубоко задумался.

– Да? Ты что-то хотел сказать?

Андре посмотрел на меня так, словно совершенно забыл о моем присутствии.

– Ты слышала когда-нибудь о полной пересадке лица? Я был в составе группы по работе с одним очень сложным пациентом. Мы трудились больше года и сделали бог знает сколько промежуточных операций. Я знаю эту область лучше всех во Франции, понимаешь? Тогда сама операция длилась больше суток, но мы пересадили человеку лицо, некоторые хрящи… Не буду вдаваться в анатомические подробности. Хочу лишь сказать о том, что была проведена грандиозная работа.

– Я понимаю, – ошарашенно кивнула я, но Андре, кажется, меня не слышал.

– А моя пациентка – она еще ребенок, ей семнадцать. Несколько лет назад она попала в автокатастрофу, которые повлекли чудовищные последствия. Она не живет – существует. Ждет. Понимаешь? Ждет! Мы не проводили операцию по пересадке, делали только необходимое для жизни, готовили ее.