Прекрасная похитительница - Барбара Картленд

— Черт побери, Джастин, я не могу понять, почему твои лошади всегда намного лучше моих. Не продашь ли ты мне ту, которая сейчас подо мной?

— Конечно, нет! — ответил маркиз. — Ты знаешь, что я никогда не продаю своих лошадей.

— Я почти не надеялся, когда спрашивал об этом, — улыбнулся Энтони.

До леса они доехали шагом, а затем Джастин повернул в противоположную сторону.

— Теперь нанесем визит, — сказал он, — интересно, какой прием нам окажут.

— Похоже, что в этой части света люди очень чувствительны, — заметил Энтони. — Я видел лицо твоего управляющего, когда он сообразил, куда мы направляемся. Оно напоминало маску ужаса из греческой трагедии.

Маркиз засмеялся.

— Бедный старина Маркхэм! Он помнит, как жестоко мой отец ненавидел адмирала. Я думаю, что слуги всегда перенимают у своих хозяев их любовь и ненависть.

Они поскакали дальше и вскоре увидели перед собой кирпичную стену, которая, как помнил маркиз, окружала дом адмирала.

Друзья без труда отыскали въезд: рядом с воротами на высоком флагштоке развевался английский военно-морской флаг.

Энтони рассмеялся:

— Ничего удивительного, если это раздражало твоего отца.

— Даже если он и не мог его видеть, ему достаточно было знать об этом, чтобы злиться, — сказал Джастин.

Когда они въезжали в ворота, маркиз оглянулся и увидел вдалеке мужчину, скачущего между деревьями. Ему показалось, что под этим седоком превосходная лошадь.

Джастин рассеянно подумал, не сосед ли это, о котором забыл упомянуть Маркхэм, затем приятели проскакали по короткой дорожке, которая вела к великолепному цветнику, разбитому перед домом елизаветинской эпохи с остроконечной крышей и створчатыми окнами.

Дом был очень красивым, но гораздо более сильное впечатление на маркиза произвел уютный и прекрасно ухоженный сад.

Небольшие клумбы и дорожки были окантованы морскими камнями, покрашенными в белый цвет. Это создавало ощущение такой идеальной чистоты и порядка, которые можно было найти только на военном корабле.

Когда друзья подъехали к парадной двери, появился человек, который принял их лошадей. Его выправка и походка помогли Джастину распознать в нем моряка.

Сходя с лошади, он сказал:

— Доброе утро. Дома ли мисс Уодбридж?

— Думаю, да, сэр. — Человек говорил с акцентом, незнакомым маркизу, можно было лишь сделать вывод, что этот выговор не Суссекского графства.

Он прошел к парадной двери и постучал в нее концом рукоятки хлыста. Не успел к нему уже присоединиться спешившийся Энтони, как дверь открылась.

На пороге стояла пожилая женщина. Она присела в реверансе.

— Я хотел бы увидеть мисс Уодбридж, — сказал маркиз.

Миссис Уодбридж будет рада принять вас, милорд, — ответила служанка. — Следуйте, пожалуйста, за мной.

И она прошла вперед. В своем аккуратном сером платье она показалась маркизу больше похожей на няню, чем на служанку. У него самого была такая няня лет до семи.

Холл был невелик, но аккуратно отделан, а дубовая лестница сверкала так, как будто ее постоянно полировали.

Старушка открыла дверь и объявила:

— Маркиз де Верьен с другом, мадам.

Они вошли в комнату с двумя эркерами, где по обеим сторонам камина стояли вазы с цветами и атмосфера была очень уютной и домашней.

Со стоящего у камина кресла им навстречу поднялась молодая дама. Подходя к ней, Джастин отметил, что внучка адмирала — очень привлекательная женщина.

Перед ним стояла брюнетка — что почему-то удивило маркиза, он, сам не зная почему, ожидал увидеть непременно блондинку, — с синими глазами, окаймленными длинными темными ресницами. Джастин решил, что в ее жилах есть примесь ирландской крови.

Эта стройная женщина была одета в платье с широкой юбкой и украшенным кружевной косынкой лифом, вышедшее из моды еще в конце прошлого века.

На фоне темно-изумрудного платья ее нежная кожа казалась перламутровой. Опытный глаз Джастина оценил исключительную красоту хозяйки, которая показалась ему более уместной в светской гостиной, чем в этом лесном доме.

Она присела в реверансе, маркиз поклонился, и их взгляды встретились. К своему большому удивлению, Джастин увидел, что прекрасная хозяйка дома чем-то напугана.

Он объяснил себе это тем, что она, видимо, застенчива и не привыкла к общению с джентльменами из общества. Однако, когда она заговорила, ее голос звучал холодно и ровно:

— Доброе утро, милорд.

— Доброе утро, — ответил Джастин. — Позвольте мне представить своего друга, сэра Энтони Дервиля.

Она снова присела, и Энтони с улыбкой, перед которой не могла устоять ни одна женщина, сказал:

— Давно мне не приходилось видеть такой очаровательный дом, как ваш, миссис Уодбридж. Прекрасно понимаю, почему ваш дедушка не хотел с ним расстаться.

С ответной улыбкой хозяйка заметила:

— Я вижу, вы в курсе войны, которая велась между нашими поместьями в течение многих лет.

— Я думаю, именно из-за этой войны вас, должно быть, удивил наш визит? — спросил маркиз.

— Это, безусловно, приятный сюрприз, милорд. Прошу вас садиться, господа.

Она указала гостям на софу, стоящую по другую сторону камина. Друзья последовали приглашению хозяйки.

— Могу я предложить вам что-нибудь выпить?

— Нет, благодарю вас, — ответил Джастин, — мы не так давно завтракали. Мы с сэром Энтони поспешили к вам с визитом в связи со вчерашними событиями в моем замке, чтобы узнать, не пострадали ли вы вчера от налета грабителей?

— Грабителей?

В ее голосе было столько удивления, что маркиз объяснил:

— Мы прибыли в Хертклиф только вчера вечером. Мое решение отправиться сюда было внезапным, и никто не мог знать об этом заранее.

Миссис Уодбридж слушала Джастина с большим вниманием, ее синие глаза не отрывались от его лица.

— Во время обеда, — продолжил маркиз, — бандит с лицом, закрытым вместо маски капюшоном, и двое его сообщников ворвались в столовую.

Миссис Уодбридж в волнении всплеснула руками:

— Как они смогли это сделать?

— В столовой было открыто окно, — объяснил маркиз. — Главарь появился из сада, а два его сообщника уже находились в доме.

— Мне трудно в это поверить!

— К сожалению, это правда. Они украли уникальные вещи, включая коллекцию табакерок, принадлежащую моему отцу.

— Как это ужасно! — воскликнула миссис Уодбридж. — Должно быть, это большой удар для вас.